Я пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, хотя на самом деле Хан только что снабдил меня сведениями, способными в корне все изменить. «Он задумал снова открыть агентство и предлагал нам войти в долю». Вот что сказал Мартин, но то была преднамеренно расплывчатая, граничащая с ложью формулировка. Фрэнк Пэррис разорился и хотел получить свою половину наследства. Вот почему он приехал в Суффолк. И вполне возможно, что именно по этой самой причине его и убили.
— Уильямсы так любят этот дом, — заметила я.
— И неудивительно, — кивнул мой собеседник. — Джоанна в нем выросла. Чудное местечко.
В фоторамке промелькнула миссис Хан в купальнике и с пластмассовой лопаткой в руках.
— Так, значит, вы разговаривали с Фрэнком Пэррисом? — вернулась я к интересовавшей меня теме.
— Звонил ему на мобильный. Это было в пятницу, вскоре после его визита к сестре. Он собирался выставить дом на продажу через агентство Кларка во Фрамлингеме. Я хотел сказать, что не стоит вот так уж сразу брать с места в карьер, но потом понял, что дела его в Австралии приняли не лучший оборот. Я просил Пэрриса дать Уильямсам немного времени, чтобы обговорить условия переезда, да и если на то пошло, найти, куда переезжать. В этом я отчасти преуспел. Он по-прежнему намеревался связаться с Кларком, но согласился на отсрочку.
— Уильямсы, должно быть, страшно переживали?
— Миссис Уильямс была очень недовольна. — Хан щедро добавил в чай сахара.
Мне не составляло труда представить реакцию Джоанны. «Проваливайте и впредь оставьте нас в покое», — припомнились мне ее прощальные слова.
— Едва ли супруги сильно расстроились, когда Фрэнка забили до смерти, — заметила я. Выяснилось то, что мне требовалось знать. Необходимость тщательно выбирать слова отпала.
Хан болезненно поморщился:
— Не уверен, что это так. Это ведь был их близкий родственник, брат Джоанны как-никак. Уильямсы десять лет прожили в доме бесплатно. Им на самом деле не на что жаловаться.
Я не отпила еще ни глотка чая, да мне, честно говоря, и не хотелось. Я пыталась сообразить, могли ли Мартин или Джоанна попасть в «Бранлоу-Холл» в ночь убийства, и прикидывала, как бы лучше выяснить это. Мне представлялось, как один из супругов, а то и оба вместе крадутся по отелю с молотком и в коридоре случайно наступают на хвост Медведю. Картинка почему-то не складывалась. Но никого, кроме них, со столь очевидным мотивом в поле зрения не наблюдалось.
— Спасибо вам огромное, мистер Хан, — сказала я и встала, собираясь уходить.
Поверенный тоже поднялся на ноги, и мы обменялись рукопожатием.
— Как поживает ваша сестра? — осведомился он.
— Мы виделись с Кэти вчера. У нее все в порядке, спасибо.
— Надеюсь, Уилкокс сумеет все уладить, — продолжил Хан, но потом заметил удивление на моем лице и поспешно добавил: — Впрочем, вы, наверное, это не обсуждали.
— Не обсуждали что? — спросила я.
Юрист улыбнулся, делая вид, что это сущий пустяк, но совершил ошибку и, понимая это, принялся крутить педали назад.
— Да так, я просто дал ей небольшой совет.
— Кэти тоже ваша клиентка?
Улыбка его никуда не исчезла, но утратила искренность.
— Вам лучше спросить это у сестры, мисс Райленд. Уверен, вы меня понимаете.
Не будь она его клиенткой, он бы прямо так и сказал.
Вот недаром сердце у меня было не на месте с того самого вечера, который я провела с Кэти. Уж не Джек ли угодил в неприятности? Нет ли у сестры денежных затруднений? Что она от меня скрывает? Пока я шла к машине, Мартин и Джоанна Уильямс, Фрэнк Пэррис, «Бранлоу-Холл» и даже Сесили Трехерн как-то сразу отступили на второй план.
Моя сестра попала в беду. И мне следовало выяснить, что случилось.
Прежде чем ехать в Лондон, я проверила электронную почту.
Там обнаружилось несколько писем, вот только от Андреаса по-прежнему не было ни слова. Это меня не удивляло. Он и в лучшие времена отвечал далеко не сразу, а уж когда дело касалось личных отношений или чувств, терялся и впадал в своего рода эмоциональный ступор. Ему требовалось время, чтобы все осмыслить.
А вот Джеймс Тейлор был просто счастлив, что я вернулась в Великобританию. Он писал, что будет рад видеть меня и захватит все, что имеет отношение к роману «Аттикус Пюнд берется за дело». Джеймс предложил поужинать в ресторане «Le Caprice»[5], и оставалось лишь надеяться, что платить по счету будет он сам. С Лайонелом Корби мы договорились встретиться в тренажерном зале, где он сейчас работал. А Майкл Били пригласил меня пропустить по стаканчику в «Сохо-Хаусе» на Грик-стрит.
