Наконец-то она смогла разглядеть его спокойное лицо. Пять лет назад оно ей казалось таким сексуальным и привлекательным, а теперь Лесли не могла смотреть на него без агрессии и отвращения. Неприятная волна мурашек пробежала по ее телу. Она хотела сразу же развернуться и уйти, плюнув на все.
Время его не коснулось. Его взгляд по-прежнему оставался глубоким. И глаза блестели как раньше. На губах поигрывала все та же саркастическая улыбка. Под кожей угадывались недюжинные мускулы, даже манера одеваться не изменилась ни на йоту. Казалось, он был в той же рубашке и в тех же джинсах, что и раньше. Да, это опасный мужчина. Он был опасен пять лет назад, тем более опасен и теперь.
Казалось, он не заметил ее агрессивного настроя и вел себя довольно непринужденно, если не сказать развязно.
— Пять минут седьмого. Я отнял у тебя всего пять минут твоего драгоценного времени, а ты уже торопишься сбежать. У меня есть к тебе одно предложение…
Да, она не ошиблась. Ей будет крайне тяжело и неприятно с ним общаться.
Он смерил ее колким взглядом и усмехнулся.
— Очень интересная, — продолжил он. — Однако ты выглядишь скованно.
— Это мое дело. Чего ты хочешь?
— Всему свое время. Для начала выпьем.
Не оставляя ей выбора, он непринужденным движением распахнул двери, ведущие в гостиную. Второй раз за сегодняшний день Лесли пришлось удивиться. Не такой она представляла себе комнату модного фотографа. Обстановка, словно законсервированная с довоенных времен, явно принадлежала ушедшей эпохе короля Эдуарда Шестого. Мебель, предметы искусства и даже стены виделись как бы сквозь тонкую патину времени. При других обстоятельствах Лесли позлословила бы от души по поводу вкусов Невила Хаггинса, но сейчас ей было не до того.
— Ты одета, как монахиня. Уж не записалась ли ты в послушницы? — продолжал Невил свой комментарий, открывая бар.
— Какое тебе дело до моего гардероба? — Льдинки так и сыпались из ее голоса. — Может, скажешь, какого черта ты вытащил меня сюда?
— Самое что ни на есть непосредственное… — проворчал Невил, проигнорировав вторую часть ее тирады. — Должно быть, и дома у тебя форменный монастырь.
— Какого черта?..
Но договорить он ей не дал.
— Я хочу жениться на тебе, Лесли. — В руках Невила мелькал шейкер. Коктейль явно интересовал Хаггинса больше, чем ее ответ.
— Выйти за тебя?! Да ты с ума сошел! Я вообще не собираюсь выходить замуж. А уж тем более за тебя!
— Тем более? Это что, месть за неудачное свидание? Других причин я не вижу.
— Я не желаю говорить о прошлом, — мрачно заметила Лесли. — И вообще, как ты мог даже помыслить об этом? Ты всегда так не смешно шутишь?
— Шутки в сторону, Лесли! — Он сел напротив нее, протягивая ей высокий хрустальный стакан, наполовину наполненный янтарной жидкостью. Лицо его не предвещало ничего хорошего. — Поверь мне, я серьезен как никогда.
— Тогда ты сошел с ума. Замечательно. Я вызову тебе психиатра на обратном пути. — Она отодвинула его руку со стаканом и, встав с дивана времен короля Эдуарда, направилась к выходу. — Ты не первый претендент на миллионы О'Конноров. И ты не первый в ряду посланных к черту!
Казалось, на Невила ее гнев не произвел ни малейшего впечатления.
— Ошибаешься, Лесли, меня не интересуют миллионы «Барнард ойл». Но меня интересует твое происхождение. Ты дочь сэра Рандолфа О'Коннора, вот что важно.
— Единственная дочь, заметь, и притом наследница? — От ее голоса стены уже покрывались инеем.
Лесли метнулась к выходу, но Невил оказался у дверей раньше, отрезая ей путь к бегству. Этот человек хотел закончить разговор тогда, когда сам сочтет его законченным.
— Успокойся, успокойся, радость моя, я пока не сделал тебе ничего плохого! Ты права, я имею свои планы относительно тебя, но дело не в деньгах твоего папаши!
— Святой бессребреник?
— Отнюдь не святой и к тому же очень богатый человек. И буду еще богаче. Если выполню одно условие дядюшкиного завещания.
— Условие? При чем тут какой-то дядюшка?! Ты мне дашь уйти или нет?
— Видишь ли, покойник любил почудить. Он весьма щепетильно относился к продолжению своего рода и чести фамилии… И вот теперь я, видишь ли, должен жениться в течение трех месяцев со дня его кончины…
— И у бедненького Невила, кроме меня, под рукой не оказалось ни одной подходящей девицы?
— Подходящей ни одной.
— Тебе потребовалось пять лет, чтобы прозреть? — Ее голос слегка потеплел. Невил протянул ей стакан, и она механически приняла его. — Я не желаю играть в твои идиотские игры.
Она вновь хотела было уйти, но преградой послужил могучий торс Невила.
— Не до игр, Лесли, — раздумчиво протянул Невил, — я должен на тебе жениться.
— И все эти пять лет, терзаемый сомнениями, ты размышлял, любишь ты эту женщину или все-таки не любишь. И вот решился-таки наконец! Я не поддаюсь на дешевые трюки, Невил.
