Пока дневная смена тщательно рассматривала ближние россыпи, Ник постепенно, сантиметр за сантиметром, убрал голову за камни. Потом, так же не торопясь, он отполз по южному склону вниз, к укрытию, туда, где во избежание лишнего шума оставил свое оружие. Ник спрятался среди камней, намереваясь поспать, пока его не разбудит полуденный зной.
Когда начало смеркаться, он снова занял свой наблюдательный пункт, но смену произвели уже в полутьме, и ему не удалось ничего разглядеть. Дождавшись темноты, Ник двинулся в путь и первые пятьсот метров прошел довольно быстро. После этого он пошел осторожнее, замедляя движение через каждые сто шагов.
На восемьсотметровом рубеже капитан сбавил ход до черепашьего и шел еще десять минут, тратя на каждый шаг почти по двадцать секунд. Идти дальше было пока рано. Нагретые за день камни остывали с характерным потрескиванием и пощелкиванием, которое еще долго будет выматывать часовых, указывая на скрытное приближение врага.
Ник не спешил. Торопиться было нельзя. Хотя потрескивание камней создавало подходящий шумовой фон, часовые были начеку, и проскользнуть мимо них незамеченным не представлялось возможным. Он не спешил. Линию постов лучше всего пересекать между двумя и четырьмя часами ночи. За последние дни солдаты достаточно устали от непрерывного ожидания и вряд ли смогут бороться со сном в эту пору.
Иногда жизнь преподносит подарки даже пехотному капитану. Он обрадовался, увидев маленький красный огонек справа от намеченного курса. Какой-то пацан курил на ночь свою обязательную сигарету. Наверно, в процессе обучения, сержант недостаточно хорошо бил его по голове уставом караульной службы.
Определить точное расстояние до огонька не представлялось возможным. Ник предположил, что оно составляет от трехсот до четырехсот метров. Остывая, камни продолжали потрескивать, и, пока огонек не погас, он продвинулся еще на пятьдесят шагов. Капитан хорошо упаковал амуницию, и ничего не брякало при ходьбе, но ползти было нельзя - винтовка хотя и завернута в кусок сети, она не раз звякнет о камни. Расстояние до ближайшего поста оказалось близким к критическому, и идти дальше стало слишком опасно.
Свое движение Ник закончил около одиннадцати. Теперь ему оставалось только ждать расчетного часа. Тишина стояла почти полная, и ровно в одиннадцать он услышал тихий, приглушенный голос. Разобрать слова не удалось, но этот разговор являлся верным признаком того, что часовых обязали периодически выходить на связь. Это будет мешать им уснуть, и поможет командиру знать - живы они, или уже зарезаны...
Теперь оставалось только сидеть и слушать, слушать и ждать. Ровно в полночь часовой снова вышел на связь. Пока все шло нормально и, слившись с камнем, Ник терпеливо ждал, когда наступит его минута. Прошел еще час, но солдат молчал. Капитан выждал две минуты и снова услышал голос. Похоже, часового только что разбудили, и он говорил громче, чем в прошлый раз. Это пробуждение не очень расстроило Ника. Для усталого человека, толком не спавшего трое суток, сон являлся непосильным противником, а впереди было самое трудное ночное время.
Прошел еще час, но ничто не нарушило тишину. Надо полагать, часового оказалось уже некому будить. Ник подождал пять минут и неторопливо двинулся вдоль каменистого гребня. Кроме спящего, с другой стороны - в двухстах метрах за гребнем, находился еще один солдат. Его состояние было неизвестно и, соблюдая максимальную осторожность, Ник тратил почти по минуте на каждые десять шагов.
Оставалось только позавидовать киногероям, которые за пять минут снимали по несколько часовых. В темноте очень трудно найти даже одного, если, конечно, он не храпит... Оптика боевого шлема позволяла четко видеть в темноте только на расстоянии в сто метров, а нечетко - на все двести пятьдесят, и Ник наверняка уже вошел в опасную зону. Он часто поглядывал в сторону предполагаемого поста, но пока не мог ничего различить.
Капитан крался уже тридцать минут, когда справа и немного сзади услышал неясное бормотание. Растерянным и испуганным голосом часовой что-то врал в свое оправдание. Солдат был явно ближе двухсот пятидесяти, а возможно - даже ста пятидесяти метров, и, пока он получал выволочку, Ник лег, вжавшись в камни.
Возможно, часовой неплохо вздремнул, и пришлось подождать, пока он уснет после полученной взбучки. При очередной задержке доклада, Ник тихо встал и медленно, пробуя ногой каждый камень, двинулся дальше.
Солдат должен ждать нападения не только с фронта и мог обернуться на малейший звук, если бы проснулся в неудачный момент.
Преодолев сто метров, капитан пошел немного быстрее, потратив на следующую сотню только десять минут. Каменистый путь - предатель для скромного путника, и требовалось большое терпение, чтобы не ускорить шаг. Ноги дрожали от напряжения, когда, отойдя на километр от линии постов, Ник уселся на камень. Во рту уже давно пересохло и, откупорив баночку, он медленно выпил воду.
