А затем, как бы между прочим, во время очередной реформации появился закон, который предписывал, что кроликам запрещается носить маски. На это приводились все самые разумные доводы, которые только можно себе представить, начиная от перечисления тех опасностей, которые несёт за собой анонимность, и заканчивая сохранностью общественного порядка.
Казалось бы, это было разумное правило, и кролики, когда впервые о нём услышали, не стали придавать ему особенного значения. И только потом, возвращаясь домой и замечая статуэтки, которые венчали алтари, они вспомнили, что жрица Гармония вот уже много лет носила белую маску…
И тогда среди населения стала нарастать тревога. А император в это время привёл в полную готовность свою личную гвардию, которую набирал и тренировал больше десяти лет, и которая состояла из сирот, воспитанных таким образом, чтобы они испытывали предельную верность к своему сюзерену…
Общественное напряжение нарастало стремительными темпами и достигло своего апогея, когда жрица Гармония, довольно часто пропадавшая во время своих медитаций, была замечена в небольшом портовом городе на юге континента.
Каждое её появление, словно проблеск небесной кометы, неизменно привлекало внимание всего континента. Десятки тысяч паломников немедленно устремились в городок под названием Шен Цу. А вместе с ними, по той же дороге, направились легионы стражников, облачённых в чёрную броню, и тысячи других кроликов, которые понимали, что грядёт нечто чрезвычайно важное, и потому волновались, не могли усидеть на месте и хотели видеть всё своими собственными глазами и слышать своими собственными ушками.
Всего за неделю прежде непримечательный город оказался под пристальным вниманием всего континента…
Ранним утром, когда солнечные лучи только-только подсветили водную рябь, в небольшом прибрежном городишке Шен Цу царила тишина. Рыбаки, которые прежде выходили в море чуть только зардеет линия горизонта, в этот раз остались у себя дома. Их лодочки, повернутые брюхом к раскалённому пустырю небосвода, сохли посреди усеянного ракушками пляжа.
Среди широких улиц, храня гробовое молчание, сновали сотни кроликов. Среди них были мудрецы и аскеты, одетые в белые халаты, бродячие воины, меценаты и простые крестьяне. Встречались даже представители прочих народов, — волки, лисы, миниатюрные жирафы… Вера в жрицу Гармонию пронизывала все слои населения.
Некоторые из них были вооружены, но довольно скудно — вилами и мотыгами. Когда император Шен объединил континент под своей властью, он первым же делом приказал уничтожить все школы, которые владели таинством боевых искусств, а затем перевезти их секретные свитки в новый императорский дворец. Согласно легендам, теперь эти книги хранились в личной сокровищнице императора, которая находилась в сотнях метрах под землёй.
С тех пор для занятий боевыми искусствами требовалось государственное разрешение. Нарушителей этого закона подвергали страшнейшим пыткам — их варили заживо и вырезали их семьи. Таким образом императорский престол завладел почти абсолютной монополией на энергию Ци. Из этого правила были исключения — некоторые мастера и даже целые секты бежали в горы, прямо как в древние времена, только если раньше их затворничество исходило из высокомерия, то теперь его причиной был страх. Ибо поистине невелика разница между владыкой, который строит себе башню из слоновьей кости, и крысой, которая зарывается в норку.
И несмотря на это глаза даже самых тщедушных крестьян горели. Они казались безумны. У них не было ни единого шанса против бронированных воинов Чёрной стражи, и тем не менее они готовы были пожертвовать своей жизнью ради великой жрицы. Император властвовал над их смертью, она — над их душой.
В девять часов утра пришло сообщение. Заметили жрицу.
Где? За пределами города. Толпа заволновалась и немедленно устремилась в направлении, которое указывал маленький прыгучий крольчонок. Вскоре тысячи кроликов оказались перед скалистым утёсом, который громоздился на извилистом песчаном берегу. На нём, возле каменной глыбы странной формы, сидела маленькая фигурка.
Кролики, трепеща, подошли поближе и увидели бурую крольчиху в серой мантии. Её мордочка, спрятанное за белой маской, было опущено. Она сидела в тени угловатого камня и занималась медитацией. В эти сокровенные секунды рассвета жрица казалась одновременно и нежной, и непреступной, как облако.
Некоторые паломники немедленно упали на колени. Остальные сперва опустили головы, а потом крепче схватились за своё оружие, когда зазвучали грубые крики, и, рассекая толпу, явились воины в чёрной броне.
Прибыла императорская стража.
Все они были вооружены. Всего их было не больше сотни — намного меньше, чем обычных кроликов, и всё же достаточно, чтобы за считанные минуты превратить всех собравшихся в рубленное мясо. Простые зрители отступили, но при этом ещё пристальнее стали следить за происходящим. Повисла тишина, нарушаемая только шумом прилива — волны шумно настилались на берег.
