— Вы говорите об информации о Форасе?
Сразу же спросила Ситри, будто бы ей действительно было любопытно.
Ёнг-Хо вновь откинулся на спинку кресла.
Он определенно хотел узнать о Форасе и его духах. Но то, что в данный момент интересовало его, было чем-то более важным.
— Почему Форас пытается напасть на Дом Маммона? Что заставило его шевелиться? Это то, что я хочу знать.
При правлении двух последних владельцев Дом Маммона был крайне слаб, но Форас в то время ничего не предпринимал. Итак, что заставило его сделать свой ход именно сейчас? Было ли это просто потому, что владелец умер, а щит ослабел?
Как в свое время рассказал Бес.
Если Орки потерпят неудачу, то Форас соберет настоящую армию и нападет на данж Дома Маммона.
Форас принял твердое решение. И должна была быть причина, почему он сделал свой ход именно сейчас.
Ситри вновь широко распахнула свои глаза. Длинный оскал появился на лице Ситри, когда она смотрела на Ёнг-Хо.
— Вы проницательны.
Ситри откинулась на спинку кресла. Tо, как она смотрела на Ёнг-Xо сейчас, отличалось от того, что было прежде, казалось, она оценивает его словно какую-нибудь вещь. Её язычок немного высунулся, легко облизнув нижнюю губу.
— Пожалуйста, продолжайте.
Ёнг-Xо сглотнул. Он вызвал образ Каталины в своей голове, чтобы не потерять голову... Когда вспомнил, как ниточка слюны медленно стекала у Каталины изо рта, когда она спала, Ёнг-Xо смог отчасти вырваться на свободу.
Ёнг-Хо продолжил разговор:
— Форас не предпринимал никаких действий, пока были живы два последних владельца. По словам Элигора, это потому, что владельцы в ничейных землях поддерживали некий баланс.
Мир, который был создан путем баланса сил.
Между всеми ними были враждебные взаимоотношения — они не могли позволить себе поступать беспечно. Пока кто-то атаковал одного владельца, другой мог ударить ему в спину.
— Это все ещё данж, пусть и зависший на краю пропасти. Чтобы его захватить, потребуется потратить время и войска. В этот момент его владения могут оказаться под угрозой, ведь нельзя исключать возможность нападения других хозяев данжей.
— По вашему мнению, данж Дома Маммона не стоит таких рисков?— сказала Ситри, будто подталкивая его к чему-то.
Всякий раз, когда Ёнг-Xо видел эту женщину, только и думал — как же она красива.
Ёнг-Хо ответил:
— Да. После Каиван, Королевы Искажений, Дом Маммона стал слаб. Но поскольку это нарушило бы баланс, никто не предпринимал никаких шагов.
Сомнения.
Слишком много проблем, чтобы съесть, и слишком большое искушение, чтоб просто забыть.
Но Форас не решился сделать свой ход. Он оставил их в покое. Это продолжалось даже тогда, когда прежний владелец погиб и данж остался без хозяина.
— Но вот, он сделал свой ход. И кажется, он более чем серьёзно настроен идти до конца.
Трудно представить, что он просто взял и изменил свое мнение.
Вначале Элигор заявил, что он мог просто ждать, но Ёнг-Хо так не думал.
— И есть ещё одна подозрительная деталь.
Ситри наклонила голову. Ей было любопытно, скажет ли он то, что крутится у неё в голове.
Ёнг-Хо продолжил:
— Это пришло мне в голову, когда я в данже находил все новые сооружения.
Ситри вновь облизнулась.
— Неужели данж Дома Маммона действительно ничего не стоит для других владельцев ничейных земель?
— Прошлые поколения Дома Маммона... Они были родней Маммону, Королю Алчности, но в данже много скрытых построек. Вы нашли арсенал и золотой рудник, оставленный после себя Каиван.
Это относится не только к постройкам.
В данже скрывается много предметов, и Аамон — лишь один из них.
— Вначале я подумал, что они избегают лишний раз провоцировать духов Маммона и сам данж, несмотря на то, что он слаб. И это мне казалось странным. Данж Дома Маммона многого стоит. Если сильный владелец захватит его, то сможет заполучить наследство Маммона быстрее меня.
— Но никто не хочет Дом Маммона? — сказала Ситри, на что он кивнул.
— Да. Если проблема лишь в защите... то эта защита может послужить преградой только для неудачника.
Если демон окажется могущественным или будет сильнее самого Ёнг-Хо — этого будет более чем достаточно.
Но никого не интересовал данж Дома Маммона.
Потому что он расположен на краю мира демонов, в самой жопе мира? Это абсурдно.
Ситри убрала пальчики с подбородка и махнула рукой. Расстояние между ними сократилось. Они оказались так близко друг к другу, что их колени соприкасались.
Ситри наклонилась вперед и прошептала:
— Вы пытались обсудить это с Элигором?
— Пока нет.
Ситри взмахнула пальчиком. После этого ее кресло скрутилось, становясь в один ряд с креслом Ёнг-Хо. Подлокотник исчез — и она прильнула к телу Ёнг-Хо. Он напрягся и занервничал, чувствуя нечто мягкое и ароматное.
Ситри не заботила его реакция, поскольку её губы пришли в движение.
— С чего мне начать…?
Она недолго думала об этом. Ситри положила свою ладошку на бедро Ёнг-Хо и зашептала.
— Тогда я начну с Фораса.
Он кивнул. Вместо того, чтобы отстраниться от неё, он подумал о Каталине — и ощутил спокойствие, подумав, как холодно она ведет себя.
