Сначала Руперт запаниковал, а потом пришел в ярость.
— Я, кажется, не расслышал, О’Ши.
— Я наблюдал за тобой, Дэн. Меня научили наблюдать за людьми, это важно, если занимаешься социальной работой.
— И что? — Голос Руперта растерял дружелюбные нотки и звучал глухо и жестко.
— Я заметил в тебе сомнения.
— Слушай, Лиам…
— Тебя терзают сомнения, Дэниэл? — Лиам наклонился вплотную, и Руперт не видел почти ничего, кроме его лица. Изо рта О’Ши разлетались брызги слюны. — Ты чувствуешь, что твоя вера слабеет?
— Нет, — Руперт решил, что безопаснее всего будет держаться с ним строго. — Лиам, это оскорбительно. Как ты смеешь сомневаться в моей… Моей вере в нашего Господа?
— Тебе нечего стыдиться, Дэниэл. Демоны сомнений повсюду. Легионы дьявола собираются в крупных городах. Они сеют соблазн. Они сеют ложь. Они сеют нерешительность. Мы не имеем права колебаться в такое время, как сейчас. Армия тьмы наступает, чтобы уничтожить нас. Близится конец. Скоро Господь придет с пылающим мечом и уничтожит всех неверующих. Если он увидит сомнение в твоем сердце, он уничтожит и тебя. Он знает, как крепка вера каждого из нас. Или, как слаба.
— Лиам, ты слюнтяй.
— Что?
— У тебя вечно текут слюни. Сколько тебе лет? Сорок? Неужели тебе никто не говорили, что ты слюнявый? Не пробовал закрывать рот?
Лиам покраснел.
— У меня повышена активность слюнных желез. Не переводи разговор. Я здесь, чтобы поговорить о твоей бессмертной душе. Моя священная обязанность, как пастора, состоит в том, чтобы призвать тебя задуматься о твоих пороках.
— Вижу, ты очень стараешься, — Руперт наклонился к толстому коротышке. Если его преследует Департамент террора, нет смысла продолжать притворяться перед людьми вроде Лиама. Осознав это, Руперт почувствовал себя освобожденным. — Отвали, Лиам, и дай дорогу.
Лиам застыл с открытым ртом, словно умирающая рыба перед последним вдохом.
— Это для твоего же блага, Дэниэл. По-моему, ты должен много молиться. Нам нужно провести много времени в молитвенной комнате. Что ты делаешь завтра после собрания мужского клуба?
— Отвяжись, О’Ши, — Руперт задел его плечо, пытаясь пройти. Он не хотел причинить О’Ши вреда, но тот споткнулся, ударился о стену и сполз на пол. Он явно был изумлен, когда Руперт перешагнул через него.
— Это неправильный выбор! — завопил О’Ши. — Ты совершаешь ошибку! Ты напал на меня!
Руперт шел к двери, не оборачиваясь.
— Вот и уходи! — прокричал О’Ши ему вслед. — Иди! Ты можешь уйти от меня, но тебе не скрыться от Господа! Никому не скрыться от Господа, Дэниэл!
В среду вечером на собрании мужского клуба и на следующий день в передаче Руперта главной новостью были события в Китае. Китайское правительство потребовало, чтобы американский флот покинул Желтое, Восточно-Китайское и Южно-Китайское моря, и запретило его судам приближаться к китайскому побережью на двадцать миль.
Получить комментарий президента Уинтропа, как бывало обычно, не удалось, но вице-президент Хартвел опубликовал грозное видеообращение, в котором много жестикулировал, изображая, как могущественная Америка сотрет Китай с лица земли. Он заявил: «Китаю не запугать нас, он не смеет угрожать Соединенным Штатам и нашим союзникам. Мы не дрогнем перед империалистическим террором».
В четверг ночью за Рупертом пришли.
Он почти уснул, когда услышал тяжелый топот внизу. Когда агенты ворвались в комнату, Руперт еще не успел подняться. Темноту пронзали яркие лучи фонарей на автоматных стволах. В спальне было не меньше дюжины человек в черных бронежилетах, масках, ботинках и перчатках.
Лучи некоторых фонарей сходились на груди и лице Руперта, а другие освещали Мэдлин, спящую рядом с ним.
— Руки вверх! Ни с места!
Мэдлин вздрогнула от крика.
— Выключи телевизор, — пробормотала она и перевернулась на другой бок.
Руперт поднял руки, и двое мужчин в масках стащили его с кровати, ударив головой о тумбочку и перевернув лампу, которая раскололась о плинтус.
— Встать!
Руки в перчатках схватили его, подняли со сломанной тумбочки и прижали лицом к стене. Ему скрутили руки за спиной и обыскали, ощупав рубашку и трусы.
Руперт посмотрел на экран возле кровати, который должен был предупредить его, что в дом проникли посторонние. Экран не работал и светился синим, как в доме Салли.
— Что происходит? — тихо и сонно спросила Мэдлин. — Дэниэл? Боже мой, что происходит? — Ее голос сорвался в надрывный крик. — Дэниэл, где ты?!
— Я тут, милая, — Руперт попытался повернуть голову в ее сторону, но лишь краем глаза увидел, что агенты сдернули с кровати одеяло, схватили Мэдлин и она пропала в темноте.
— Помогите! Дэниэл! Пожалуйста, кто-нибудь, на помощь!
— Не трогайте ее, — сказал Дэниэл. — Она ничего не сделала. Она ничего не знает.
— Кто это? — прокричала Мэдлин. — Останови их.
— Это Департамент террора. Они пришли за мной.
— Что? Что ты натворил? — Она начала умолять мужчин в масках. — Пожалуйста, я ни в чем не виновата. Мой муж — преступник, но я добропорядочная женщина, я уважаю государство, — голос Мэдлин зазвучал странно, как будто ее рвало, и Руперт не смог разобрать больше ни слова.
