— Но почему вы этим занимались? — спросил Руперт. — Я имею в виду, кто именно этим занимался? В чьих руках власть? Кто дергает за ниточки, словно кукловод?
— Это не один человек, — ответил Смит. — Многие получают выгоду. Среди них и моя семья. Работа в разведке и оборонной отрасли — наша семейная традиция. Поэтому меня и назначили координатором отдела психологических операций, который вырос в исследовательский центр, а потом в самое красноречивое воплощение власти — безнадзорное ведомство, которого официально не существует. Североатлантический психологический корпус. Нас-то и называют «психами». Департамент террора, к примеру, лишь один из наших проектов. Одно из многих наших лиц в Америке.
— Для меня это слишком, — сказал Руперт. У него закружилась голова, и даже сидя, он стал терять равновесие. Тусклый свет лампы начал бить по глазам.
— Извини, — сказал Смит. — Это слишком большое потрясение после операции. Он встал и грузно оперся на трость. — Я покажу, где ты будешь спать.
— Я его отведу, — предложила Люсия.
— Если нетрудно. Тогда я отправлюсь в свои покои. Отдыхай, Люсия. Ты долго была за рулем.
Люсия подвела Руперта к одной из загроможденных всяческой рухлядью стен и отодвинула потертую бумажную ширму, украшенную выцветшими чернильными рисунками, на которых китаянка черпала воду из колодца. Руперт увидел комнатку, стены которой были сделаны из картонных коробок. Внутри стояла койка.
— Тут симпатично, — заметила Люсия. — Думаю, в коробках у двери есть какая-нибудь одежда. Воды совсем мало. Если захочешь в туалет, выйди в пещеру за синей занавеской и иди до тупика. Хотя, может, лучше остановиться пораньше. Ну, сам понимаешь.
— Спасибо, — ответил Руперт.
Она присмотрелась к его лицу.
— В чем дело? — спросил он.
— Когда они тебя арестовали?
— Кто?
— Департамент террора. Я вижу. Сколько они тебя держали?
— Нет, я не… — Руперт так устал, что ничего не соображал. Он не знал, что ей ответить. Солгать? Признаться? Сказать лишь часть правды?
— Не волнуйся, — сказала Люсия. — Мы можем поговорить потом.
— Спасибо.
Она вышла и задвинула ширму.
Руперт прилег, и койка под ним скрипнула. Он не думал, что сможет хорошо отдохнуть в таком подозрительном месте, но уснул, едва прикрыв глаза. Он видел недобрые сны и спал в поту.
Когда Руперт проснулся, на граммофоне звучала песня Билли Холидея «Я скучаю по Новому Орлеану». Пластинка заикалась и шипела. Руперт отодвинул плечом бумажную ширму и присоединился к Люсии и доктору Смиту в гостиной. Люсия ела шпинат из консервной банки. Смит сидел в потрепанном кресле с откидной спинкой и чинил большой монитор, установленный на подставку.
— Нужно еще воды и батареек, — сказал Смит. — Чем больше, тем лучше.
— Я передам кому-нибудь, — отозвалась Люсия. — А что с едой?
— Мне хватит до конца дней, — Смит почесал бороду и посмотрел на Руперта. — Как дела у пациента? Опухло? Болит?
— Чувствую себя отлично, — сказал Руперт. — Вообще-то я уже сто лет так хорошо не спал.
— Позавтракай, — Люсия передала ему прямоугольную металлическую банку с ушком.
— Сардины? — спросил Руперт. Он вскрыл банку и увидел темно-оранжевую массу под толстым слоем масла.
— Консервированный сыр, — ответила Люсия.
— Его можно консервировать?
— Как видишь. Налетай, — она дала Руперту ложку.
Он зачерпнул немного сырной кашицы, но перед тем, как поднести ложку ко рту, наклонил ее, чтобы масло стекло обратно в банку. Сыр был прогорклым на вкус и вязким, он лип к зубам, пока Руперт пытался его прожевать.
— Вкусно? — спросила Люсия.
Руперт заставил себя проглотить:
— Да, отлично.
Люсия покачала головой:
— Он мерзкий.
— Понятно, почему ты выбрала шпинат, — сказал Руперт.
— Думаешь, он лучше?
— Только не говори, что ты тоже не любишь сыр, — доктор Смит дотянулся через стол до банки, зачерпнул ложкой сыра и съел, причмокивая. — Чем он вам не угодил?
Руперт поставил банку ближе к доктору.
— Чем вы занимаетесь? — Руперт кивнул в сторону громоздкого монитора.
— Это прибор для проверки, — объяснил Смит. — Может быть, ты до сих пор на крючке у Департамента террора. Нам нужно проверить, не запрограммирован ли ты.
— Вы думаете, я компьютер?
— Не ты, а твой мозг, — объяснила Люсия. — Они умеют устанавливать контроль над сознанием. Раз уж тебя продержали достаточно долго, чтобы установить маячок…
— Если это так, ты не виноват, — добавил Смит. — Просто мы должны принять меры предосторожности. Каких только странных игр не затевают агенты. Нам нужно быть начеку.
Руперт взглянул на выключенный монитор.
— Вы сказали, что участвовали в создании Психологического корпуса.
— Я один из первых «психов».
— Почему вы передумали?
— Ты имеешь в виду, почему я отказался от богатства, влияния и доступа к главным мировым секретам ради норы под землей?
— По-моему, резонный вопрос, — заметил Руперт.
— Кажется, Джордж Оруэлл написал, что только нищие и животные свободны, — ответил Смит. — В прошлой жизни у меня была власть, служба и тайные знания. Теперь я свободен.
— Что заставило вас поменять убеждения? — спросил Руперт.
