Руперт вспомнил, что для Вестерли он до сих пор работает в новостях. Похоже, нацисту и в голову не приходило, что все выпуски новостей снимали по четкому сценарию, словно комедийные сериалы, и настоящая история вроде той, которую он рассказал, никогда бы не попала на экраны.
– Меня показали по телику? – спросил Вестерли.
– Пока нет. Мы готовим специальную программу, большое событие.
– Как суперкубок?
– Да.
– Всегда хотел появиться в телике.
– Скажи мне, – начал Руперт, но замолчал в нерешительности. Он сомневался, что готов услышать ответ на свой вопрос. – Ты когда-нибудь жалел?
– О чем?
Руперту захотелось заорать и пнуть клетку.
– О том, что вы сделали в Колумбусе.
– Ну, иногда, – ответил Вестерли. Он попытался стряхнуть пепел с сигареты, и она рассыпалась в серую пыль. – Люди умерли, да. Но это война.
– Вы помогли начать эту войну.
– Не мы ее начали. Белому человеку приходится сражаться, чтобы выжить среди цветных.
– Ты осознаешь, что это была психологическая операция? Ты был пешкой в чужих руках. Они в руках негодяев плевать хотели на твои убеждения. Они полностью манипулировали тобой. Понимаешь ты это?
– Да, понимаю… Но кто-то должен был это сделать. Это было нужно. Дай-ка мне вон ту, синюю. – Вестерли показал на складной столик, заваленный таблетками и пустыми консервными банками.
Руперт посмотрел на дряхлого умирающего мужчину с нацистскими татуировками, пугающего и жалкого одновременно. Вестерли явно болен не только физически, но и психически. Но неужели он впрямь был рад, что миллионы людей оказались принесены в жертву безумной идее?
Руперт предполагал, что человек, которого Вестерли называл братом Зебом, работал в Психологическом корпусе доктора Смита. Зеб явился в тюрьму, чтобы завербовать туповатых парней. Он поманил Вестерли и ему подобных подходящими символами, и они стали подчиняться ему, как дрессированные псы. Точно так же можно манипулировать целым народом. Руперт и сам этим занимался. Так он зарабатывал на жизнь.
– Дай таблетки, сукин сын, – прорычал Вестерли.
Руперт взял пузырек с сильнодействующими синими таблетками и снял крышку. Внутри было около пятидесяти капсул, этого хватит, чтобы убить человека. Он просунул пузырек между решетками и перевернул его. Таблетки высыпались на тряпье Вестерли в пятнах мочи. В глазах пленника вспыхнуло первобытное ликование, он бросился на пол и стал губами подбирать капсулы с пола.
– Получай, – сказал Руперт и вышел.
Рано утром, еще до рассвета, Руперт спал на своем теперь уже грязном пенопластовом поддоне. Вдруг кто-то схватил его за руку и закрыл рот ладонью. Он слышал, как рядом храпит еще несколько человек.
– Тихо, – прошептала женщина ему в лицо. Это была Люсия. – Молчи.
Руперт кивнул, и она убрала руку от его губ.
– Мы уходим, – сказала она. – Пойдем со мной. Руперт ощутил в ладони прохладную кожаную ручку: Люсия сунула ему его чемодан.
Руперт был сонным и плохо соображал, но сразу почувствовал тревогу в голосе Люсии и не мог отмахнуться от нее: слишком много опасностей они преодолели вместе. Он прошел за ней в комнату со свисающими с потолка лампами, через которую они впервые попали в подвал из бродильного цеха.
– В чем дело? – прошептал он наконец. – Может, позвать остальных?
– Никто не знает, что мы уходим. Мы сбегаем и угоняем грузовик Арчера, – Люсия показала ключ-карту с брелоком из медных шариков.
– А что будет с моей машиной? – Руперту не хотелось, чтобы агенты Департамента террора выследили его, найдя автомобиль.
Люсия открыла тяжелую деревянную дверь, за которой начиналась бетонная лестница в бродильный цилиндр наверху.
– Мы оставим ее Арчеру в качестве компенсации.
Они пошли по лестнице.
– Он знает, что ее ищет Департамент террора? – спросил Руперт.
– Да, я оставила ему записку. Он просто сдаст машину на металлолом. Там много дорогих деталей. Помоги мне повернуть эту штуку.
Она положила его руки на металлический вентиль, и вместе они начали вращать его, чтобы открыть цилиндр.
Глаза Руперта привыкли к тусклому свету, и он увидел, что комната изменилась с момента их приезда. Стало больше ящиков для винных бутылок, запчастей от станков и мусора. На полу остались только узкие проходы. Должно быть, Туринский и остальные устроили этот бардак сразу после приезда Люсии и Руперта. Полицейские не нашли погребенный под завалом автомобиль. Скорее всего, они не очень старательно искали, потому что ковыряние в мусоре вряд ли могло напугать хозяйку.
– Вон там, – прошептала Люсия. Они начали ставить ящики один в другой и перемещать запчасти, отодвинув даже нечто, похожее на кабину трактора.
Работа заняла тридцать минут, которые тянулись невыносимо долго. Наконец, Руперт и Люсия стянули кусок брезента с «Шевроле Бронтозавра» песчаного цвета. Это был большой грузовик с армированной решеткой и железной крышей над прицепом. Сзади красовались две наклейки: американский флаг с надписью «Голосуйте за президента» и «Старый большой грузовик».
