Лицо баронессы озарилось восторгом. Улыбка скривила прекрасные губы. Она медленным, отчетливым движением отстегнула большой тяжелый маузер, висевший у нее на боку, прикрепила его к футляру, обратив в ружье, и бросила поводья лошади.
Комиссары смотрели на нее, и животный ужас выступил на лицах. Но никто не шевельнулся под ее мрачным взглядом. В нем эти слуги интернационала, еще вчера разрезавшие в этом самом селе живот священнику, вытянувшие оттуда кишку, прибившие ее гвоздем к телеграфному столбу и гонявшие и волочившие священника кругом столба до тех пор, пока он не вымотал всех своих кишок и не упал мертвый, – прочли свой приговор. В страшном блеске внезапно сузившегося зрачка они увидали высшую силу.
– Отойдите, господа, – тихо сказала баронесса караульным. – Не мешайте совершиться суду Бога.
На большой площади, в углу которой гомонила толпа пленных солдат-большевиков, в селе, по которому еще там и тут гремели выстрелы, ее слова прозвучали глубоко и четко.
Баронесса медленно, гибким женственным движением приложилась и, не сходя с коня, вдруг ставшего неподвижно, как статуя, выстрелила. Без стона рухнул стоявший дальше всех солдат, с идиотски напряженным лицом смотревший прямо на баронессу и не понимавший ничего.
Неторопливо следовали один выстрел за другим, пока не упали все двенадцать.
Баронесса, не спеша, сложила свой маузер, повесила его на бок, с тихим вздохом, подобным вздоху удовлетворенной страсти, подобрала поводья и, еще раз окинув потухшим, усталым взглядом убитых ею большевиков, шагом поехала по селу…»
Выходит, что не только «комиссары в пыльных шлемах» были грозными исполнителями «божией кары» на «той единственной гражданской».
Вожди белого движения взяли на себя суд и право мщения за поруганную честь России. Неоднократно они обращались к патриарху Тихону за благословением на «святое» дело. Но не было благословения на гражданскую междоусобицу. Чада русской православной церкви были и среди белых, и среди красных. Первосвятитель в своем обращении к пастве увещевал: «Пролитая кровь всегда взывает к новой крови, и отмщение – к новому возмездию.… Когда многие страдания, обиды и огорчения стали бы навевать вам жажду мщения, стали бы проталкивать в твои, православная Русь, руки меч для кровавой расправы с теми, кого считала бы ты своим врагом – отбрось далеко так, чтобы… никогда рука твоя не потянулась бы к этому мечу»[90].
«Мне отмщение и Аз воздам» (Рим.12: 19).
* * *Важно учитывать и борьбу внутри самой Российской социал-демократической партии.
