Отлично, торги состоялись. Думаю, Саймон сделает оставшуюся работу в лучшем виде. Наверняка, он передаст людям выгодную для меня историю. Правда, чтобы быть в этом полностью уверенной, мне предстоит изощриться. А еще мне также необходимо закрепиться в глазах обычных людей. Они, конечно, мало что могут против Марк, но их непоколебимая вера в меня может прийтись, как ничто, кстати, и в подходящий момент сыграть свою роль. Как известно убеждения и верность – страшная сила. Вряд ли я бы сделала, что собираюсь или хотя бы подумала сделать нечто подобное под влиянием эмоций, чувств, принципов, но сейчас знаю, это хорошая мысль. У меня есть цель, и я сделаю все ради ее достижения. Буду действовать методами самого Марка. Именно эти четверо первыми упали ниц, и мне с самого начала были открыты причины такого поведения. Первая из них – их обыкновенная человечность, а вторая – Марк сделал их наркоманами, установив с ними особую и сильную связь, которую познала и я. А что может быть притягательнее ни с чем несравнимого удовольствия? Они должны узнать, что я могу предложить им альтернативу. Тем более последние впечатления всегда ярче прошлых.
– Я очень виновата перед всеми ними, – начала я лебезить перед эго Марка. – Ты не позволишь мне немного загладить вину, хоты бы перед теми, кто сейчас здесь?
Брови Марка тут же надвигаются на лоб, он по-детски удивленно задает вопрос, что-то вроде: «Откуда такая покорность?» или «И что же ты придумала?». Но тут же он указывает рукой в сторону пятерки, произвольно рисуя линию. Я ловлю в нем наплыв любопытства. Его жест дает мне разрешение, будто приглашая подойти ближе к потерпевшим от моих дел. Ну что ж, спасибо!
С позволения его величества, я встала напротив слушателей, что уже с настороженностью затаились, ожидая подвоха. Саймон держится молодцом, несмотря на все напряжение, что витает в воздухе. Друзья Мэри уже сумели, как-никак подавить свой панический трепет, но она! Ее все еще терзает ужас, она заметно дрожит, из глаз вот-вот рванет водопад, она пытается скрыть потребность в частом дыхании, от чего в итоге точно подавится взорвавшейся истерикой. Эта девочка даже не подозревает, какую помощь мне оказывает.
– Мэри, – осторожно обратилась я к ней.
Она подняла испуганные глаза, кажется, еще секунда и ее накроет обморок. Я не останавливаюсь и подхожу ближе.
– Твой страх переполняет тебя. Но меня не нужно бояться, – я приподняла ее подбородок, что пытался слиться с шеей. – Слышишь? Никогда.
Мэри судорожно и покорно закивала головой, наконец, вздохнув свободно, если не считать небольшой всхлип. А я продолжаю:
– Помнишь наши объятия? – Снова кивок, но его уже сопровождает надежда в глазах.
Конечно, она помнит. И желает вновь ощутить спасительное облегчение. Я медленно с максимальным для нее комфортом обнимаю ее, слегка придавив лопатки. Когда мои руки полностью сжимают ее чуть сильнее, она уже дышит ровнее, ведь я сразу вмешалась в ее мозг. Я немедленно заставила его сбавить обороты и совсем немного простимулировала гипофиз и эпифиз на выработку эндорфинов и серотонина, чтобы лишь закинуть удочку и утешить беднягу. Я только разлепила объятия, как Мэри уже благодарно смотрит на меня.
– Лучше? – с улыбкой спрашиваю я, делая медленный шаг назад.
– Да, – слышу не поддельную признательность я. Она ведь не подозревает, что это не все мои планы на нее.
Еще не потеряв внимание Мэри, я начинаю одергивать платье на себе, создавая вид, что поправляю его. Тем самым, не заметно для Мэри, я заставляю ее осматривать меня. И быстро закончив, я пользуюсь моментом:
– Тебе оно нравится, правда?
Успокоившаяся и чуть осмелевшая девушка заметно кивнула.
– Я еще у фонтана заметила, как оно притягивает твое внимание. Ты одевала его раньше?
– Я хотела, но… – тут ее смелость отступила.
– Ты одевала только то, что для тебя выбирали, – догадалась я и увидела ее замешательство.
– Хочешь, я подарю его тебе? – я сразу же повернулась к Марку: – Можно?
Прежде чем лицо повелителя прищурилось в подозрениях, я успела заметить на нем пытливый интерес, видимо, ему было сверхувлекательно наблюдать за тем, что я делаю. Уверена, он не откажет, ведь его переполняет чувство вины за мое разбитое тело и боль, что он причинил, поддавшись ненавистным эмоциям.
– Да, – не особо охотно последовало разрешение.
– Так что скажешь, Мэри?
– Я хочу, – после недолгих колебаний призналась она.
Отлично! Задача оказалось проще, чем дважды два. Я попыталась мило улыбнуться и все же отошла чуть дальше. Мне еще необходимо сказать пару слов этим людям, прежде чем закончить с ними. Я глубоко вздохнула, теперь мне нужна маска грусти.
