"Я радуюсь за вас, – сказал мудрый король. – Но тот же ветер развеял у бедной женщины муку, которую она несла в чаше. Не находите ли вы справедливым, что вам нужно вознаградить её?" И торговцы, обрадованные тем, что только за этим призывал их царь, тотчас же набросали женщине полную чашу мелкой и крупной серебряной монеты.
Пока я рассказывал историю, собрались остальные патриархи, однако меня никто не перебивал. Среди вновь прибывших был ещё один островитянин и две женщины. Я уже приготовился к очередному потоку из труднопроизносимых имён и титулов, но Радомир Мовеславович решил отложить знакомство.
- Время, - сказал первосвященник. - Пора начинать мессу.
Когда мы вышли в центральный зал Храма, патриархи разбрелись в разные стороны, каждый в свой предел. Я пробился сквозь толпу к стене и решил обождать тут, подальше от внимательных взглядов. Мои знания о церковных ритуалах, почерпнутые из книг, были весьма скромны (если не сказать: скудны), и я легко мог опозориться, сделав что-нибудь не то или в неправильной последовательности.
Во время мессы, мы с друзьями обсуждали новинки кинематографа. Так уж сложилось, что большинство режиссёров предпочитали снимать фильмы в виртуальной реальности. Тут никакие законы физики или права не ограничивали полет их фантазии и картины получались поразительные, а иногда - шокирующие. Даже если отбросить в сторону спецэффекты, особенности вирта позволяли вести съёмку с таких ракурсов, о которых всего два года назад никто не мог и подумать. В киноиндустрии произошёл прорыв, сравнимый с появлением первых цветных фильмов.
- Вас ожидают. – Тихие слова Путяты, секретаря Радомира Мовеславовича, прервали наш спор. - Следуйте за мной.
Как это ни странно, но людей в храме меньше не стало. Однако присмотревшись, я заметил, что на смену пышно одетым дворянам, встали купцы и старшие мастера. Мессу для них служили священники более низкого ранга, а у входа в храм ещё толпились низшие клерки, приказчики, подмастерья и военные. Когда придёт их очередь, войти в Дом Богов, кто для них будет читать молитвы? Деревенские жрецы или обычные монахи?
Заинтересовавшись этим вопросом, я не заметил, как мы пересекли несколько залов, и Путята остановился перед невысокой дверью.
- Вам туда, - поклонившись, сказал секретарь и потянул на себя бронзовое кольцо.
Практически бесшумно (подсознательно, я ожидал услышать жуткий скрип) дверь отворилась, явив узкую винтовую лестницу, круто уходящую вниз. "Угу, ждут они, - промелькнуло у меня в голове. – Ещё несколько минут назад первосвященники бодренько распевали гимны перед аристократами и вдруг – ждут. Прям, заждались уже". Стоило переступить порог, как дверь за мной захлопнулась, погрузив помещение в полумрак. Редкие магические шары светили еле-еле, позволяя рассмотреть край ступенек, да и то с трудом.
Спуск был долгим. Несколько лет назад, после какой-то пьянки, я заночевал у знакомого, а жил он на шестнадцатом этаже. Утром, по закону подлости, выяснилось, что лифт сломан и мне пришлось, с больной головой, идти вниз своим ходом. В тот день, весь путь я проделал за десть минут, а этот спуск затянулся на полчаса! Мне было немного жутковато. Если предположить, что моя скорость тогда и сейчас одинакова, значит, я спустился на сорок восемь этажей! Ну, хорошо, пусть на сорок, но... это ж до фига!!!
Внизу была ещё одна дверь. Открыв её, я увидел огромную, в принципе, хорошо освещённую комнату. Почему: в принципе? Да потому, что о реальных размерах помещения мне оставалось только догадываться. Знаете, как бывает ночью, когда вы из освещённой комнаты посмотрите в окно на улицу? Первоначально кажется, будто там непроглядная тьма. Однако стоит присмотреться, и вы начинаете различать силуэты домов, деревья... так же и сейчас. Центральная круглая площадка комнаты, радиусом пятнадцать метров – была отлично освещена, но вне этой зоны – царила тьма, наполненная странными силуэтами.
Каменный пол помещения покрывал замысловатый узор из тонких линий, мастерски вырезанных в граните. Они соединяли двенадцать алтарей, расположенных на границе света и тьмы, с округлой выемкой в центре зала. Недалеко от дверей стоял персонаж, обряженный в серый, мешковатый балахон и с колпаком палача (ку-клукс-клана?) на голове.
- Ты готов пройти посвящение? – без лишних сантиментов, поинтересовалось существо голосом епископа Белограда.
- Готов, - решительно ответил я.
- Следуй за мной, - пафосно изрёк первосвященник и последовал в центр комнаты.
Мы остановились прямо перед центральной выемкой. Теперь я смог её рассмотреть более детально. Была она глубиной около дести сантиметров и примерно метр в диаметре, а формой, больше всего, напоминала солнце, от которого отходят двенадцать лучей.
- Повторяй за мной, - торжественно сказал Мовеславович.
- Здесь и сейчас, пред мудрейшими сынами Прайма, принимая сан Патриарха, я Сергей Инок клянусь:
быть непогрешимым в вопросах чести и достоинства;
быть безжалостным к врагам, благосклонным к братьям в вере, нейтральным ко всем остальным;
из всех своих сил нести свет веры;
