Три десятилетия назад я попробовал решить небольшую проблему в маленькой деревне. Тогда меня шокировало своей жестокостью ростовщичество – при этом простота найденного пути избавления от этого гнета была поразительной и обнадеживала. Он оказался эффективным. Это подтолкнуло меня попытаться открыть двери банков для бедноты. Поскольку мне этого сделать не удалось, я придумал другой способ оказания банковских услуг. Он помог миллионам женщин. Но помощь ограничивалась кредитами, т. е. микрокредитами. Бедным нужна была поддержка и во многих других областях жизни. Я попытался сформировать новые институты и стратегии помощи бедным – в сфере информационных технологий, в образовании, здравоохранении, сельском хозяйстве, животноводстве, текстильной промышленности, индустрии возобновляемых источников энергии, в маркетинге и иных видах деятельности. Я увидел, что можно переформулировать саму идею бизнеса, убедив инвесторов не ожидать финансовой выгоды от своих вложений. Так родилась концепция социального бизнеса.
Я считаю, что социальный бизнес способен вывести на новый уровень борьбу за искоренение бедности. Он может стать хорошим форматом для деятельности частного, государственного секторов экономики, благотворителей, доноров, НПО, религиозных групп и кого угодно еще. Как использовать идею социального бизнеса в борьбе против бедности, за преодоление «цифрового разрыва», в решении проблемы изменения климата? Эти вопросы – важная часть общего контекста, в котором следует рассматривать социальный бизнес.
С самого своего создания Бангладеш имела репутацию одной из беднейших стран мира. В начале 1970-х гг. Генри Киссинджер, возглавлявший тогда Совет по национальной безопасности при Президенте Ричарде Никсоне, презрительно назвал Бангладеш «международным экономическим инвалидом». За прошедшие с тех пор десятилетия наша история была непрекращающейся борьбой с условиями жизни, которые можно назвать едва ли не самыми тяжелыми в мире, – крайней перенаселенностью, ежегодными наводнениями, обезлесением, эрозией и истощением почв, что нередко усугублялось непредсказуемыми природными бедствиями, включая циклоны, торнадо и штормовые приливы.
Сегодня к ним добавилась новая беда: опасность массового затопления низин вследствие повышения уровня моря из-за глобального потепления. Неудивительно, что многие люди во всем мире представляют себе Бангладеш (в тех редких случаях, когда они вообще о ней что-то знают) как страну сплошных бедствий.
В чем же дело? Неужели страна обречена постоянно находиться на грани полного разрушения, когда каждая новая катастрофа уничтожает все ресурсы, накопленные людьми за время, прошедшее с момента предыдущей трагедии?
Я не думаю, что нам следует винить в наших бедах судьбу, климат или Бога. Реальной проблемой Бангладеш являются не природные катаклизмы, а повсеместная бедность, созданная людьми. Циклоны, наводнения и штормовые приливы случаются и в других странах. В большинстве своем они не приводят к человеческим бедствиям такого масштаба, какие мы видим в Бангладеш. Причина в том, что в других регионах у людей хватает денег, чтобы построить защитные системы и прочные дамбы. (На реках в Канаде, Англии и Франции бывают штормовые приливы, подобные приливам в Бангладеш, но работы по углублению дна и укреплению берегов минимизировали их воздействие и угрозу для жизни человека.) Кроме того, нищета и перенаселенность заставляют бесчисленное множество бангладешских бедняков перебираться со своим скарбом в опасные районы страны, не имея при этом возможности обеспечить себе хотя бы минимальные меры защиты.
Таким образом, бедность не только обрекает людей на жизнь, полную трудностей и несчастий, но и подвергает их смертельной опасности. Поскольку она не оставляет людям даже малейшего шанса распоряжаться своей судьбой, ее можно рассматривать как крайнюю форму нарушения прав человека. Когда в той или иной стране попирают свободу слова или вероисповедания, в ответ на эти беззакония мобилизуются глобальные протесты. Но когда бедность нарушает права половины населения земного шара, мы, как правило, пренебрегаем этой проблемой и продолжаем как ни в чем не бывало заниматься своими делами.
