С Л. у нас отделы у нас разные. Кроме офиса, пересекались только в баре у Томмазо. Знаете, как это бывает? Большая компания, собранная двумя-тремя самыми компанейскими парнями, дополненная комплект коллегами или кем-нибудь подцепленным прямо в заведении. Никто ни с кем не знаком, но всем весело. Иногда весело, но это максимум. Другое дело Питер. С ним я в одном кабинете работаю. На перекуры ходим. Я не курю, нет, но Питер такой человек, что самые интересные вещи ему в голову приходят, если во рту сигарета. Стоит, дымит, говорит сквозь сжатые губы, так что порой ни черта не разберешь, но мысли красивые, дельные. Жаль, что парень пропал. Очень жаль.
Вообще-то все началось с сущей глупости. Л. заболела чем-то. То ли гоблины опять тоннельный хрип притащили и по всему офису разнесли, то ли сезонное что-то. Вроде, никто не болел, но Л. умудрилась. В самый неподходящий момент. Тогда большой проект сдавали.
Архитектура как таковая и архитектура человеческих отношений очень похожи. Копаем котлован, готовим фундамент, бетон привозим, мешаем, ставим арматуру. Кто-то гибнет уже на этом этапе. Недавно гоблина по неосторожности с головой залили. Пришлось семье кругленькую сумму отстегнуть. А нигготианские жрецы сказали, что это к добру. Жертва в фундаменте все здание держит.
Все, как в любви, говорю же.
Тот многоквартирник сдали без жертв, зато обнаружили недостачу. Кто-то утащил материалов на двадцать золотых краммов, а то и больше, и два отдела заставили проверять. Л. — от снабженцев, а Питера — от безопасников. За день до отчета Л. позвонила в офис. Не знаю, как они там с Питером что сводили, но ничем толковым это не кончилось. А дальше вы и сами можете догадаться.
— А приезжай ко мне. Посидим. Обмозгуем.
— Конечно, приеду.
Вежливость коллег в неудобной ситуации. По шапке получать не хотелось ни ей, ни ему, а главное — не хотелось этого главам их отделов.
Зачем вы опять спрашиваете?
Ничего я не додумал. В конце концов, вы тут все знаете, чем я в конторе занимаюсь. Да и вообще.
А если будете перебивать, не буду даже начинать эту повесть...
Или, все-таки, стоит?
На всем этаже звонка не было только у Л. Так она объяснила. Бульвар Павших Драконоборцев, дом двадцать шесть под литерой «А», этаж третий (лучше на лифте, потолки высокие), квартира та, что без лампочки и звонка. На стук в дверь Л. откликнулась сразу.
— Иду, иду!
Дверь была паскудно-тонкая, шарканье тапочек слышалось из-за нее так же отчетливо, как если бы ее не было вовсе. Дома строили давно, в голодные годы, чтобы расселить новоиспеченных горожан, хлынувших в Кранкенбург из обнищавших деревень и поселков. Тогда было не до личной жизни. Теперь же многие поменяли двери, чтобы не смущать соседей. Но только не Л.
Она встретила Питера в запахнутом халате, штанах, шерстяных носках и тех самых тапочках на толстой подошве, шуршавших по каменным квадратикам пола.
— Только не разувайся, холодно.
Питер повесил пальто на кривой гвоздь, побрызгал на руки кипяточной водой из древнего, плевавшегося и кашлявшего крана, оставил на кухонном столе купленную по дороге коробку шоколадных конфет, прошел в комнату — и замер.
Драконий череп занимал глухую стену целиком. В каждой из пустых глазниц уместился бы ребенок-десятилетка, свернись он клубочком. От самого кончика заостренного рыла тянулся нарост, похожий на огромную костяную пилу. Клыки висели рядом. Их аккуратно вытащили из пасти и распределили по стене в виде узора-оберега.
— Сюда попал Аднан, — сказала Л.
Ее палец обвел отверстие под левой глазницей.
— Он снайпером служит. Раньше тут еще винтовка висела.
Питер кивнул.
— Где твой муж теперь?
— Уехал. Драконов не становится меньше.
— Уверен, что все будет хорошо.
— Два года назад уехал.
— И ни весточки?
— Раз в полгода смена. Драконоборцы возвращаются, говорят, знаем такого, жив, здоров. А ты сидишь и думаешь, сколько всего могло произойти с того момента, когда они последний раз Аднана видели...
Л. осеклась, как будто наговорила лишнего. Питер стоял, не зная, куда деть руки. Но молчание нарушил именно он. Единственно верным вопросом.
— Не сложно было череп заносить?
— Еле в дверь влез, — улыбнулась Л., и Питер вдруг осознал, что трудности подъема на третий этаж драконьего черепа занимают его куда больше, чем пропавшие цемент с паркетом.
Спартанская обстановка в квартире Л. объяснялась не отсутствием денег. Драконоборцы получали солидное жалование — а как иначе! — вдов и детей не оставляли без поддержки. Дело было в том, что без мужа Л. обходилась минимальными удобствами, а к поломавшемуся крану и другим мелочам, легко исправляемым мужскими руками, привыкла. Стол, за который она усадила Питера, служил и обеденным, и рабочим, и (два года назад) местом страстных прощальных соитий. С каждым ударом по клавишам печатной машинки он содрогался и поскрипывал.
