— Мы с вами похожи на шмелей. Это общественные насекомые: образуют семьи, защищают себе подобных, живут по правилам.
Стоящий напротив выдавил смешок, Антония не поняла почему.
— Я сравниваю нас со шмелями, потому что мы тоже всегда уважали закон. Не смейтесь, ребе, я знаю, кто вы… Как и я, вы верили в ценности, которые нам внушили.
Едва различимая улыбка как знак согласия.
— Но вот беда: все, во что мы верили, изменилось. Так решило общество, не спрося нас. На свалку законы отцов! В помойку человеческую справедливость! И к черту уважение нашего мнения! Мы и опомниться не успели, как никто нас больше не слушал. Слишком поздно — шмели больше не могли решать. Власть захватили клещи.
Милош несся скользкой дорогой по склонам Божоле, рискуя улететь в ров на каждом крутом вираже. Мчался как безумный: одна рука на руле, другая прижимает в уху мобильный:
— Да, господин генеральный контролер, приближаюсь к дому. Надеюсь, еще не поздно.
Резкое торможение — показался дым.
— Думаю, я уже близко, вижу пламя.
Антония наставила свой «зиг зауэр» на раввина.
— Что ж, в данных обстоятельствах нам остается только одно, правда?
Кивок головой.
— Счастлива, что вы разделяете мое мнение. Доставайте вашу «беретту».
Два пистолета. Два измученных человека. И нескончаемый дождь.
— Логика шмелей требует свершить правосудие по их собственным законам. А иначе мы солгали бы себе. Так покончим с нашим делом по нашим правилам.
Огонь поднимался все выше.
— Я почти на месте, мсье, вот дорога к дому Халими.
Милош рывком свернул влево на полном ходу, не заботясь о правилах движения. Чуть не врезался в ель, выровнял машину в последний миг и снова набрал скорость.
Обмер, услышав двойной выстрел.
— Стреляли дважды, мсье! Да, я уже здесь, сейчас доложу, что вижу.
Дорога, ведущая к лугу.
Посреди него горящий дом.
Лейтенант затормозил, не глуша мотор.
Выскочил из машины, будто безумный.
Ливень обрушился, промочив до самого нутра.
И сквозь стену дождя он увидел…
— Похоже, я опоздал, мсье, там два тела на траве… Арсан? Конечно, сейчас проверю…
Он подбежал к телу Антонии, склонился, пощупал пульс — и чуть не заплакал, как ребенок.
— Все кончено, мертва… Но ее не убили: она покончила с собой. Пустила пулю в висок.
Немота. Глухота. Еще один вопрос.
— Раввин? Да, сейчас скажу, кто это.
Несколько стремительных шагов ко второму телу. Такая же добровольная смерть, судя по положению пистолета.
Отлетевшая шляпа.
Упавшие очки.
Пряди светлых волос из-под парика. Отклеившаяся борода.
Ватные шарики, торчащие из ноздрей.
Милош поднял телефон к уху:
— Люси Марсо, мсье…
