– Помолившись Всевышнему и попросив у него удачи в святом деле войны с неверными, начинаем поход к Радному. Я с нукерами пойду обходом в осинник, откуда вышлю четверых нукеров для перекрытия пути бегства жителей к реке. Из осинника буду смотреть за основными действиями. Те должны проходить так: один десяток Давлета Тогура нападает на село прямо с ходу, второй заходит к селу с севера, закрывая тем самым пути бегства к Чугуеву. Второму десятку, охватив село, разделиться, четверым воинам пойти к восточной стороне, дабы действовали с четверкой нукеров, шестерым атаковать село с севера. Нам надо как можно быстрее сломить сопротивление местных, захватить ясырь, уничтожить ненужный мусор – стариков, старух, пожилых баб, уродцев, калек и младенцев, собрать обоз из коней и телег села и начать отход в сторону Санги до места, где его встречу я. Далее пойдем другой дорогой, которую русам, если быстро спохватятся, еще поискать придется и потратить на то время, необходимое для нашего отрыва от них. Если что-то пойдет не по плану в ходе атаки двух десятков, я введу в бой своих оставшихся нукеров. Они нападут от осинника. Главное, десятники, это быстрота. Быстро управимся с селом, быстрее уйдем из этих земель. Преследовать нас русы не смогут. А ясырь на селе хороший. И сельский народ, и деревенский, который уже был у нас, но… Хотя вы и так все хорошо знаете. Имаму передать, чтобы готовился к молитве на поляне перед шатром. Я подам сигнал для начала перехода. Вперед, мои славные воины!
Молитва татар не затянулась. Мурза подал сигнал, и отряд, разделившись, пошел на восток.
Икрам с нукерами передвигался быстрее, так как шел по полю, заходя в осинник со стороны разграбленной деревни Песчаной. Его и заметил наблюдатель десятника Рубача Сашко Сизов, о чем тут же сообщил Бордаку. Михайло отдал приказ укрыться на восточной опушке рощи. Татары прошли осинник, уверенные в том, что подошли скрытно. Мурза допустил ошибку, не послав ратника к Назиму, считая это уже ненужным, и нукеры встали на северной опушке, послав четырех всадников на юго-восточную сторону села. Бордак же в то время, используя охотников Гната и Кузьму, завел свой десяток в тыл басурманам, не сближаясь с ними. Разойдясь на несколько саженей друг от друга, ратники привязали коней к деревьям, надев им на морды мешки, прошли немного вперед и залегли, ожидая команды Бордака. Михайло же подозвал к себе Кузьму Воробу:
– Давай, Кузьма, незаметно беги в село, предупреди старосту, что мурза в осиннике. С ним шестеро нукеров, четверо встали на юго-востоке. Это те, кто должен перекрыть путь от села к реке. Пусть знает то. И ждет непрошеных «гостей», они подойдут скоро.
– Понял, воевода.
– Гляди, этим четверым не попадись, татары дюже глазастые.
– Не боись, боярин, не попадусь.
Кузьма исчез в кустах. Десяток Рубача ждал. Ждали Бордак и Парфенов. Ждало и все село.
Набат со звонницы ударил неожиданно. Наблюдатели увидели два десятка крымчаков, когда они вышли из оврага и с криком бросились к селу, и староста закричал:
– Всем к бою! Крымчаки!
Отряд, несущийся на село, разделился, один десяток продолжил путь прямо, второй пошел к северу.
Московские воеводы просчитали план мурзы до мельчайших подробностей. Неожиданным стало то, что четверо басурман из второго отряда не встали напротив городьбы северной окраины села, а пошли дальше, в обход Радного с востока.
Десятник Огнев подполз к Парфенову, смотревшему за происходящим с вершины склона оврага:
– Княжич, мурза основные силы собирает от Санги и от реки.
В то время Кузьма зашел в село и предупредил старосту, что крымчаки-нукеры вышли на юго-восточную околицу. Дабы соединиться с ратниками второго десятка Давлета Тогура, им требовалось пройти с десяток саженей, но они встали.
– И что сие означает? – спросил Огнев.
– То, что крымчаки сейчас поведут атаку, а староста, похоже, не знает, что четверо басурман отделились от десятка, зашедшего от нас.
– И предупредить его не можем.
– А ну, Гарина сюда! – обернулся Парфенов.
– Да, княжич? – тут же подполз к нему мужик из села.
– Видишь, где четверо басурман встали?
– Вижу.
– Их могут не заметить мужики?
– Могут, с той стороны сады густые, а наблюдателей в них не выставили, потому как людей маловато. И со звонницы звонари спустились.
– Прорваться в этой ситуации в село можно?
– Если только рискнуть и проскочить между разделившимися группами северного десятка.
– Сможешь?
– Надо, значит, попробую. Тут хоть до половины дойти, да криком предупредить мужиков, а далее… на миру и смерть красна.
– О том не думай.
– Ладно. Пошел я. Дай Бог, свидимся.
Гонец выскочил из оврага и, где пригибаясь, где укрываясь в ямах, пошел к селу между группами татар.
А те ждали сигнала к атаке. И только первому десятку, ведомому Давлетом Тогуром, никакой команды не требовалось. Выдвижение на село его десятка и являлось сигналом для атаки остальных.
– Добежит ли мужик? – задумчиво проговорил Огнев.
– Отчаянный, за своих голову сложить готов.
– А мы разве нет? – посмотрел на него Парфенов.
– И мы тако же. Не пора ли и нам выходить?
