Иван Васильевич, опираясь на посох, сидел в деревянном кресле, под ногами красного цвета ковер иноземный, который был единственным украшением залы. В красном углу – иконостас, на оконцах – занавески, по стенам – лавки, в подсвечниках – свечи.
Сняв головные уборы и прислонив руку к сердцу, Парфенов и Бордак поклонились:
– Долгих лет тебе, государь!
– И вам тако же, други мои и верные подданные. – Царь улыбнулся, посмотрев на Бордака: – Знатно погулял на свадьбе, боярин?
– Знатно, государь, теперь люди сторонние на улице место уступают, начинают издали кланяться, а все потому, что ты оказал честь великую быть на свадьбе.
– Так и должно быть. Достойным людям – достойное отношение. Как супружница?
– Алена едва чувств не лишилась, завидев перед собой самого царя.
– Немудрено. Испугалась?
– А то?!
– Что, страшный такой?
– Нет, государь, не страшный, но правитель, дважды помазанник Божий. Над тобой только Господь Бог.
– Ладно, садитесь, други, на лавку рядом, разговор к вам у меня есть серьезный.
Вельможи присели, и царь заговорил:
– Собака Девлет-Гирей по сей день требует от нас, дабы дали свободу и Казани, и Астрахани. Мало ему, псу смердящему, тысяч невольников, что увел на продажу в Кафу и Кезлев, где продал османам и генуэзцам сотни людей наших, что гниют на работах непосильных в самом Крыму, ему еще подавай и Казань с Астраханью. А коли не выполню требования, грозит разорять земли московские. Еще в начале прошлого года хан только грозился, ныне же послание передал и ждет ответа. Не будет ему ответа, как не будет ни Казани, ни Астрахани. Посему вражеского нашествия не избежать.
– Так то и было известно, – подал голос Бордак. – Ныне хоть чего не дай хану, а коли большой диван в Бахчисарае решил вести поход на земли русские, то его решения не отменит никто.
– Вот и должно нам достойно встретить непрошеных гостей.
– Встретим, государь, не впервой, – проговорил Парфенов.
Иван Васильевич встал с кресла. Поднялись и княжич с Бордаком.
– Сидите, – кивнул им царь и продолжил: – Положение наше ныне слабое. Большая рать на Ливонских землях, пограничную службу укреплять начнем только зимой, до того не успеем, и до весны то, что задумали, не сделать. Затянуть переговоры с Девлет-Гиреем по поводу Казани, Астрахани не удастся. Дали только слабину по Астрахани, мол, готовы говорить о возвращении крепости, так султан турецкий в эти переговоры влез, настроил крымского хана по всем требованиям вести разговор. И не разговор даже, а прямые условия, возвращаем – не будет похода орды крымской.
– Все одно пойдут крымчаки к Козельску, – покачал головой Бордак.
– Да ведомо то. Худо, что Литва с Польшей подначивают крымского хана, обещая выгоды немалые, если нападет на Русь. Ладно, коль договориться не можно, будем драться. У нас сейчас одна засечная черта идет по городам-крепостям – Козельск, Калуга, Коломна, Муром до Нижнего Новгорода. Другая, передовая, южная черта – Новгород-Северской, Путивль, Мценск, Пронск. Объединив их, получим большую засечную черту. А есть еще черты по реке Оке от Тулы до Переславля-Рязанского. Да вот худо, сторожей, ополчения и тако же дружин сторожевых немного. Ратников не хватает, дабы закрыть проход огромному войску Девлет-Гирея.
– Так ведь крымский хан не собирается на Москву, он намерен разорить земли у Козельска, – заметил Парфенов.
– Так-то оно так. Помыслы хана, по нашим данным, таковы, но как на самом деле будет? Тут вот с ближайших рубежей известия пошли, на Оке крымчаки объявились.
– Хан должен был осенью только отряд Галибея к нам выслать. С теми крымчаками разобрались. Ушел Галибей за Перекоп, откуда эти взялись? – воскликнул Бордак.
– Видно, Девлет, а скорее султан, решил помимо пяти сотен Галибея еще отряды на наши земли выслать. И то на диванах, малых и больших, не обсуждалось. А посему мой наказ вам, Василий и Михайло, взять тот же опричный отряд, с коим охотились на мурзу Икрама, и идти к земле у села Варное на Оке, что под Муромом, оттуда и пришли известия о крымчаках, да поглядеть, что там к чему. Перевалить за реку, пройтись лесами, полями, посмотреть засеки, проведать, как сторожа службу несут, усиливают ли линию обороны. Коли крымчаки там есть, то малые отряды порубить. С большими не связываться, за ними смотреть. И так идти от Мурома через Переславль-Рязанский к Москве. До наступления холодов успеете. С дружиной опричной пойдет Гордей четырехпалый, гонцом. Надо, накажу воеводам местным идти вам на подмогу, хотя то в грамоте царской прописано будет. Вельми волнует меня суета татар. Хан проводит разведку повсюду, где можно, вот и сомнения, а на Козельск ли он нацелился? И не Москва ли его цель? А тут еще худая новость. Тесть мой, отец почившей Марии Темрюковны, Темрюк Идарович, князь Кабардинский, что стоял с нами супротив крымчаков, будто бы с ханом тайные переговоры ведет. Не хватало еще Кабарду против нас настроить. Покуда это тока слухи, но, ведая про обиды князя Темрюка, то быть вполне может. С тем я сам разберусь, а вы разберитесь, насколько крепка наша оборона у Москвы и городов ближних.
