Она дошла до монастырской стены. Вот и огромный вабурн, что служил им опорой много раз. Лаэтана закинула за плечо походный узел и полезла на дерево. С толстой ветки она перепрыгнула на монастырскую стену, закрепила на зубце кончик веревки и сбросила моток вниз. Лишь тонкий слух феи различил бы шорох веревки о камень. Лаэтана подергала веревку. Должна выдержать. Она много раз крепила ее или помогала крепить Эдере. У них был огромный запас "походных веревок". Девушка свесила ноги со стены, взялась за основание веревки… Она много раз ходила таким путем. Дыхание по-прежнему было ровным. Она ничуть не волновалась. Скоро она будет далеко…
Она принялась спускаться, уверенно, осторожно. Через несколько минут ноги коснулись земли. И в этот момент две руки обхватили ее за талию.
— Попалась, касаточка!
Лаэтана брыкнулась и ударила напавшего обеими ногами поддых. Тот взвизгнул и выпустил ее. Девушка опрокинулась на землю и кубарем отлетела в сторону. Она вскочила на ноги и бросилась бежать. От крепостной стены отделились три тени. Две шпаги крест-накрест загородили ей путь. Она поднырнула, проскользнула между врагами… и уперлась в невидимую преграду. Лаэтана рванулась вбок — преграда была и там. Ее будто замуровали в прозрачном колодце.
— Вот и все, разлюбезная княжна! Весьма признателен вам, монна Тила. Вы оказались правы! Вас ждет достойное вознаграждение.
Лаэтана обернулась на злорадствующий голос лорда Боркана. Рядом с гнусным кромцем стояла та самая невзрачная кикимора в синем плаще. Она сосредоточенно смотрела на Лаэтану. Точнее, не на саму Лаэтану, а на пространство вокруг нее. Магичка. Проклятый "жених" выследил и поймал ее с помощью магички. Как же Лаэтана не раскусила ее сразу… Синий плащ — новый цвет магов, вместо прежнего черного…
Должно быть, эта Тила не очень сильная волшебница. Эдера как-то писала, что по ее учителю никогда не заметно, что он творит магию, зато она сама во время сложных упражнений пыжится, как Риса на зачете у Церберши. Чем сильнее маг, тем меньше внешних усилий забирает у него творимое колдовство, тем спокойнее мимика. А эта Тила походила на взведенную пружинку, ограждая Лаэтану невидимым барьером. Значит, она слабачка.
Правда, Лаэтане сей вывод ничем не помогал. Сильная или слабая, магичка держала девушку за невидимой оградой, пока трое мужчин не приблизились, не связали ей руки и не подвели к хозяину. Лорд Боркан взирал на невесту со смесью похоти и торжества.
— Прилетела, пташка? Порхать ты умеешь. А скоро я послушаю, как ты поешь!
Третий день Бродячий Айлен ходил ходуном. Раньше здесь жили восемнадцать детей. Теперь к ним прибавилось полсотни взрослых мужчин и женщин. И это прибавление не понравилось никому — ни детям, ни замку. Ни самим пришельцам. Замок гудел и трясся, не давая уснуть никому. Маги, вымотанные дорогой и ночевками под открытым воздухом, надеялись переночевать под крышей и в теплых мягких постелях, а их встретили очередные содрогания стен. Этого им хватило в столице.
Двое суток Артан и группа приближенных к нему магов пытались войти в контакт с замком. Айлен никак не показывал, что слышит и понимает магов. Лишь упорно старался вышибить непрошенных гостей из замка. На третий день до упрямца дошло, что ему не одолеть в одиночку сорок шесть нарушителей спокойствия. И он заговорил с их предводителем.
"Что вам надо? Зачем вы потревожили мой покой? Ваш хозяин всегда приходил и уходил. Никогда не оставался здесь надолго. Таков был уговор — я прячу детей, пока ему нужно укрытие для них. Он приводит или забирает их, когда пожелает. Но никогда не беспокоит меня магией. Я впустил вас, потому что вы солгали. Сказали, что должны осмотреть детей. Но с вами пришло много людей, и вы никак не уходите. Зачем вы здесь? Когда уйдете?"
Приглушенный голос лился, казалось, отовсюду. Невозможно было определить, шел он снизу, из-под земли, сверху, с потолка, или исходил из стен. Артан поклонился там, где стоял, и ответил:
— Благодарю тебя, что снизошел до обращения к нам, лорд Айлен. Все мы рады услышать человеческий голос и увериться, что ты — живое и разумное существо. Я с удовольствием объясню тебе, почему мы здесь, и отвечу на любые вопросы. Наш хозяин, коего ты упомянул, сгинул в магическом противостоянии.
Стены вновь пошли ходуном. В пространство пролился гулкий хохот.
"Стервятник себя переоценивал! Оказался не так силен, как мнил о себе!"
— Милорда одолел родной отец запретным заклятьем, которое отнимает жизни обоих противников. Перед этим его не смогли одолеть семь Старых Магов и сотни бывших учеников-ренегатов. Никто не знает, выжил ли он или погиб. Многие из нас лелеют надежду, что он еще вернется к нам.
"Если он вернется, то не за тем, чтобы остаться в моих стенах. А за тем, чтобы увести вас. Я не впущу его внутрь".
