– Вот! И я бы там учился! Я люблю историю. Романы исторические люблю, фильмы про всё такое, древнее. Про рыцарей и турниры.
– Средние века – необыкновенно интересное время. Сколько поучительных уроков человечеству!..
– Да? – Он стал похож на её учеников – такой же галчонок с открытым клювом, в который она положит червячка знания. – А чего там тебе интересно?
– Да вот хоть религия. Мне интересно было в своё время, почему у нас, в России, церковь не превратилась в такого же спрута, как в Европе.
– И как, выяснила, почему?
– Мне кажется, да.
– А что ты читала?
Ире так нравился разговор, что она не заметила, как переменился тон собеседника.
– Я читала всякие исследования учёных, монографии, обращалась к источникам. Буллы папские, письма тех времён, «Молот ведьм»…
– Что это?
– Это, как бы сказать, учебник для инквизиторов. Мы в институте даже шабаш на Вальпургиеву ночь организовали…
– Смотри, – перебил её Виталий, указывая на небо. – Луна такая яркая! Неужели завтра похолодает опять?
Тема разговора сменилась. Вдруг – как всегда бывает при интересном разговоре – Ира поняла, что они уже пришли к «Лермонтовскому» и к дому Виталия. Он, не спрашивая её, открыл дверь, и они вошли в знакомую прихожую. Ира уже привыкла к особому холостяцкому запаху этого жилища, он ей даже нравился теперь. Она спросила о продаже квартиры, а Виталий сказал, что раздумал продавать.
– Почему?
– Планы изменились… Ты не ругай меня, ладно? Понимаешь, я был в таком отчаянии, что думал продать квартиру, деньги отдать на церковь, а сам… Ну, помнишь, мы говорили…
Виталий прятал глаза. Ире вдруг стало мучительно жаль его бедную заплутавшую душу, попавшую в пучину одиночества. Как сложен выбор своего пути, как глубоки сомнения, терзающих каждого из нас! Ира тоже была такой недавно: отчаявшейся, оставшаяся в открытом море без путеводного луча маяка…
Ира обняла его, а когда захотела отстраниться, Виталий не отпустил. Его губы коснулись её шеи. Она повернула лицо навстречу этим милым губам…
В следующее воскресенье Ира вошла в пахнущий ладаном сумрак под белёными сводами храма. Ире хотелось улыбаться всем, желать счастья. Она верила, и вера привела её через испытания к счастью.
Виталий стоял на своём любимом месте – возле иконы Святого Иоанна Предтечи. И вновь пламя свечей отражалось в глазах, и на щеках играл румянец, и губы были плотно сжаты. Они поздоровались одними глазами.
Ира прекрасно понимала, что совершила грех, и очень серьёзный грех, предавшись любви в Великий пост. Искренне раскаиваясь, Ира совершенно не жалела об этом. На то мы и православные, чтобы грешить и каяться! Бог простит нам это, он всё про нас знает.
После службы они гуляли, разговаривали, пили чай в кафе на площади, и мир царил в её душе. Только вот Виталий был каким-то нервным.
– Что с тобой? – не выдержала Ира.
Он поднял на неё глаза, полные слёз. Это было так неожиданно, что Ира испугалась.
– Дорогая моя, любимая, я не хочу с тобой расставаться!
– Да о чём ты?
– Я должен уехать…
Она не верила своим ушам: Бог снова испытывает её.
– Ирочка, меня нашли прежние дружки. Они считают, что я должен им, так как оказался виноват в том, что нас менты загребли. Понимаешь, я тогда…
– Это неважно. Что ты собираешься делать?
– Они хотят от меня очень много денег.
– Давай продадим твою квартиру, будем жить у меня!
– Нет, намного больше.
– Тогда и мою.
– Они возьмут деньги и придут снова. Мы не сможем заплатить, и они убьют меня. Это страшные люди!
– Так что же ты собираешься делать? – повторила она свой вопрос, уже почти плача.
– Я должен бежать.
– Я с тобой.
– Это опасно, Ира! Я не смогу тебя защитить.
– Мне всё равно.
– Ира… – слёзы превратили его глаза в драгоценные камни. – Это слишком великий дар для такого неудачника, как я! Но если ты решилась…
– Решилась! Будь что будет! Я люблю тебя!
– Ира… Тогда ты должна исчезнуть тайно. Придумай что-нибудь, соври, чтобы все думали, будто ты уехала одна. Обо мне – ни слова!
– Я скажу всем, что ухожу в монастырь.
Она очень обрадовалась этой идее: как хорошо звучит! Пусть все крутят у виска, мол, Ира совсем спятила! И никто не догадается…
– Тогда так, – решил Виталий. – Завтра ты увольняешься, а послезавтра мы уезжаем.
Через два дня, двадцатого марта, в восемь часов Ира стояла на остановке возле своего дома. Сегодня у них с Виталием – последнее свидание перед отъездом.
– Семечки! Семечки! – противно гнусила у Иры за спиной алкоголичка Ларка.
Она жила в соседней квартире – Ирин антипод, падшая женщина во всей красе: с молодым, но мятым лицом, испачканным дешёвой косметикой, с худым, но дряблым телом, прикрытым яркой грязной одеждой. Пока трезвая – злыдень, когда пьяная – душка.
– Здравствуй, соседушка! – услышала Ира.
Ларка была в своей пьяной ипостаси.
Ира раздумывала: стоит ли ей здороваться, когда возле остановилась большая серая иномарка.
На подъехавший автомобиль Ира внимания не обратила, но дверь со стороны пассажира открылась, и она, узнав водителя, улыбнулась, пожала плечами и села в машину. Домой Ира больше не вернулась.
