— В СИЗО. Есть вероятность, что его адвокат поможет ему освободиться. Он вернётся, и…
— Убьёт меня?
— Да.
— Иди к чёрту.
И Седов пошёл.
С оглушительным грохотом Света захлопнула за рыжим сыщиком дверь. Прислонилась к ней спиной, злясь и чувствуя себя несчастной: этот ненормальный разбил её жизнь! До появления Паши Седова Светка жила в обустроенном мире, подчиняясь определённым правилам. Не сказать, что это был идеальный мир, ведь иначе она не пошла бы на связь с малознакомым мужчиной, но в привычной жизни Светы преобладали стабильность, она понимала, ради чего терпит мужа. Теперь же вдруг всё рухнуло.
Но… неужели же её муж — серийный убийца? Может ли это оказаться правдой? И если так, то зачем же она злится на единственного человека в этом мире, который любит её? Только с ним ей и было хорошо… только с ним.
Она приоткрыла дверь, ещё не решив — позвать Пашу или остаться при своём.
С лестницы доносились шаги. Неужели он решил вернуться? Света замерла.
— Хай, чувак! — услышала она голос брата. Похоже — здоровался с Седовым.
Она удивилась: Федя не предупреждал, что собирается приехать.
Света выглянула на лестничную площадку.
Брат поднимался по лестнице, а бывший любовник спускался. Поравнявшись, они остановились. Светлана снова спряталась за створку.
— А, Фёдор…
— Светка сказала: её хазбента посадили, и это твоя тема, чувак!
— Просто нашёл убийцу.
— Ты, ёпть, не страховой агент?..
— Нет, я частный сыщик.
— Слушай, чувак, сочувствую тебе: Светка тебя бортанула! Тема такая: она же чокнутая на своей дочке, ёпть. Сейчас она думает только о том, как сказать племяшке, что её папа — бяка. Она не уйдёт к тебе — хочет, чтобы фэмили Фирсовых позаботились о дочке. А если она уйдёт, то ей Маришку не отдадут, ёпть. Ты лучше пережди, а когда Ваньку посадят, подвали к Светке снова. Тогда она даст тебе на тихаря. (Иногда Федя рассуждал как урод, но винить его Светка не могла: не она воспитывала брата). Эти бабы — они все…
Неожиданно раздался звук удара, и чьё-то тело рухнуло со ступенек.
Выскочив в коридор, Света увидела, что брат лежит на кафеле лестничной клетки пролётом ниже и держится за челюсть. Седов, на которого глядеть не хотелось, потирал ушибленную руку.
Федя пробормотал:
— Йоу!.. Больно же.
Света подбежала к нему, склонилась, осмотрела вздувавшуюся щеку.
— Прости… — услышала Света хриплый голос.
Уводя брата в квартиру, она не обернулась.
22 марта
Священник храма Успения, крепкий человек сорока пяти лет, обладавший научным складом ума и немало повидавший за свою жизнь, в эту минуту страдал от приступа тошноты. И тут не было ничего удивительного: прежде отцу Сергию не приходилось видеть человеческих останков, обработанных огнём.
— Как это могло произойти? — вопрошал он, обращаясь к Павлу Петровичу Седову, стоявшему рядом.
— Спроси у своего Бога, — мрачно посоветовал Седов.
Священник возмущённо вздёрнул подбородок и тут догадался: Пашка преднамеренно злит его, отвлекая от увиденного. Они оба — верующий и атеист — понимали, что зло невозможно оправдать неисповедимыми путями, свободным выбором, генетикой или дурным воспитанием. Злу нет оправданий.
— Иди ты, умник… — только и пробормотал отец Сергий.
К ним уже спешила опергруппа.
— Просим вас — за ограждение, за ограждение!..
Отец Сергий хотел сказать, что нет никакого ограждения. Обернулся — а оно уже появилось. Над телом, на которое священник решился взглянуть лишь единожды, но запомнил на веки вечные, уже склонился крепкий мужчина лет пятидесяти, с волосами цвета «перец с солью» и ироничным взглядом.
Паша поздоровался с «перцовым» человеком за руку, перекинулся парой тихих фраз. Поднял голову, оценивая бледный вид своего друга-священника.
— Ты говорил, что нашёл неправильную пентаграмму? — напомнил он.
Отец Сергий повёл Седова ко входу в храм.
Священник проснулся в четыре утра от непонятной тревоги и увидел в окно, что храм окутывают клубы дыма. Пятиэтажка, в которой находилась квартира отца Сергия, стояла всего в десяти метрах от церковной ограды. Сообразив, что случился пожар, он мгновенно оделся и бросился на улицу.
На улице не оказалось ни души. Сторож Дмитрий Иванович спал в своей будочке. Отец Сергий так и не достучался к нему, поэтому пришлось вернуться домой, чтобы вызвать по телефону пожарных. Позже узнал, что Дмитрий Иванович был пьян в доску, так как накануне вечером нежданно обнаружил в своей сторожке бутылку беленькой и выдул почти целиком за раз — пока не отобрали.
Пожарные прибыли достаточно быстро. Строение они спасли, но внутреннее убранство почти полностью сгорело. Огнеборцы не заметили страшную находку в алтарной части храма, но вызвали милицию, предполагая поджог.
Из соображений безопасности они просили священника не входить в опалённые чертоги, однако он всё равно проник внутрь, переживая об иконах, среди которых имелись и очень ценные в духовном смысле экземпляры. К несчастью, образы основательно пострадали от огня, но отец Сергий забыл об огорчении, обнаружив за обгоревшим и завалившимся на сторону алтарём останки человека.
