Витя помертвел: Хвостов обращался к Седову. Значит, капитану известно, что свидетелей нашёл вовсе не лейтенант Калачёв.
— Да, похож, — уверенно ответил Седов. — З. А. легко движется, действует быстро и точно. Значит, он молод. Телосложение спортивное, рост — выше среднего. Пусть мало данных, но они есть.
— Что ещё?
— Характер убийцы. Он методичен, спокоен, уверен в своих действиях — человек в расцвете сил. Он не сомневается, не переживает. Он наслаждается тем, что делает.
— Так ты считаешь, что будут ещё жертвы?
— Обязательно.
— Когда?
— Предполагаемое время — 22 декабря, зимнее солнцестояние.
— И кто?..
— Светлана Фирсова. Именно на её электронный адрес присылались эти видео. Интересно, что другие жертвы ничего подобного не получали. Значит, Светлана Фирсова — основная жертва. Её предварительно запугивают…
— Она знает? Её муж может нанять охрану.
— Скажите ему это, — попросил сыщик неожиданно дрогнувшим голосом. — Вы — официальное следствие, вам он поверит. И обратите внимание на Гарика Симоняна…
— А мы проверили. Он чист. Алиби на время убийств стопроцентные.
Витя знал, что Симоняна проверили очень поверхностно, ведь он обещал нажаловаться своему другу Фирсову на полицейский произвол. А установка оставалась прежней: значимые лица в расследование не втягиваются!
— Допросите его ещё раз! — нервничал Седов. — Он крупно связан со всем этим! Его алиби может быть фальшивым: заплатил парням-проституткам, вот и всё!
— Мы благодарны вам, Павел Петрович, а теперь — вам пора!
Сказав это, Хвостов чуть ли не силой вытолкал рыжего надоеду из отдела.
— Калачёв, зайди ко мне, — сказал капитан, направляясь в свой кабинет.
Витя понял: это всё.
12 октября
— Они не хотят копать под Симоняна, Серёжа! — воскликнул Пашка, едва переступив порог квартиры отца Сергия.
Священник, грубо оторванный от аппетитного тома Умберто Эко и чая, попытался успокоить друга:
— Остынь!
— Я вчера вдруг понял на все сто, что Светка — следующая! Раньше я вроде бы тоже это знал, но как-то поверхностно. Думал, может, это только версия? — Седов схватился за сигареты. — Убийца вовсе не должен прийти откуда-то со стороны, как в прошлых случаях! Он где-то рядом с ней, понимаешь? Она — основная жертва. Всё, что делалось, делалось для неё! Это хорошо, что она не сумела видеофайлы из писем открыть и не испугалась до смерти, а ведь именно этого З. А. и добивался…
Отец Сергий открыл форточку, подтолкнул друга к окну — там кури! Квартира священника располагалась на первом этаже, поэтому балкона не имелось.
— Ну, ладно, ладно, — пытался успокоить Пашку отец Сергий, — если ты прав, то что же теперь делать?
— Пойдём к Симоняну! Я буду его пытать, но узнаю, что случилось в Вальпургиеву ночь.
Решено было не предупреждать художника о визите — использовать эффект неожиданности.
В театр сыщик и священник поехали на Пашиной смешной «Оке», на заднем сидении которой ещё валялись пожухлые и смятые цветы.
По дороге отец Сергий позвонил Веселовскому и попросил, чтобы их с Павлом Петровичем впустили в здание, несмотря на отсутствие билетов. Директор пообещал предупредить билетёров, что и сделал — отец Сергий и сыщик Седов беспрепятственно вошли в вестибюль, лишь назвав свои имена.
По лестнице, ведущей в закулисье, посетители поднялись на второй этаж. Всё это время они слышали доносящиеся из зала голоса и музыку — шёл спектакль «Ромео и Джульетта». Видимо поэтому, решил отец Сергий, Пашка морщил веснушчатый нос, отражая тем самым какие-то непонятные ассоциации.
Дверь в мастерскую оказалась плотно закрытой, но не запертой. Бесцеремонный Павел Петрович небрежно ударил костяшками пальцев по косяку — типа постучался — и распахнул дверь.
Тишина помещения показалась священнику тревожной.
Обходя острова бутафорских предметов — кресел, стеллажей, коробок, статуй, фронтонов, рулонов, баллонов, грифонов — Седов и отец Сергий оказались в закутке, где находился рабочий стол художника. На столе стояла ополовиненная бутылка водки и стакан, на полу — ещё одна ёмкость из-под огненной воды, пустая. Рядом обнаружился и хозяин: он лежал в позе трупа. Трупом и являлся, как догадался испуганный священник.
Паша опустился на колени рядом с телом, приподнял веко, попытался нащупать пульс на шее и запястье. Затем обшарил карманы.
— Видишь синяки на шее? — указал Седов на шею Гарика. — Задушен.
Седов встал, набрал номер на мобильном.
— Витя, приезжайте с Могилой и криминалистами… труп. Гарик Симонян… Не учи меня, я ничего тут трогать не собираюсь!
Спрятав мобильник, Павел Петрович тут же нарушил обещание, нахально запустив руки в ящики стола убитого. Осмотрел стеллаж с вещами Гарика, залез в его сумку.
Отец Сергий не собирался препятствовать.
— Ты ищешь какие-то факты, доказывающие, что З. А. знал Симоняна?
— Он не убийца. Готов съесть свою шляпу — Симоняна задушил именно З. А.! Теперь я точно знаю: Гарик знал убийцу. И всё дело в проклятом шабаше на Вальпургиеву ночь!
— А я думал, что Симонян и есть З. А. Ты же недавно говорил: пентакль, ненавидит женщин, и всё такое?..
— Он не поймал шишку.
— Чего?
