«Очередной неприкаянный, - возразил Сергей, - здесь таких много, и они тут счастливы. Хотя…. - он вздохнул, - надолго ли. Все проблемы у нас в голове, а она всегда с нами, куда бы мы ни поехали. Поживёт Виктор здесь ещё годик-два, и они вылезут наружу, или он себе организует новые, почище старых. «C’est la vie (сэ ля ви)», - как говорят не здешние французы».
Я ещё раз обернулся, но машина Виктора уже скрылась из виду. Мы стали спускаться к водопаду.
«Чем это здесь пахнет»? – спросил я.
«Ванилью. На острове большие плантации этого ароматного растения, - ответил Сергей, - на соседнем -Тахаа, в пяти километрах отсюда, ей засажено всё. Поэтому ванилью здесь пахнет везде и всегда. Я тут жил целый год, привык. Часа через два и ты начнёшь ощущать другие запахи».
Мы спустились с горы к водопаду. Мощные струи прозрачной воды срывались вниз и разбивались о камни. Всё шумело, бурлило, и над всем этим поднимался влажный туман. Он переливался разноцветными красками, образуя радугу. Ниже по течению река успокаивалась и уже, не спеша, несла свои воды к океану.
«Шалаш цел, - возвестил Сергей, разглядывая странное сооружение из стеблей бамбука и пальмовых листьев, - здесь мы сделаем привал и заночуем. Сейчас проверю, всё ли на месте».
«А что должно быть»? - поинтересовался я.
«Я тут ночевал пару раз, когда жил у папаши Надин, - пояснил он, - тут должна быть кое-какая посуда и пара спальных мешков».
Сергей зашёл внутрь и минут через пять вышел.
«Всё на месте, - констатировал он, - сейчас мы с тобой искупаемся и половим рыбку. Здесь есть каменная ловушка, самая большая и древняя на этом острове. Ей двести лет. Что-нибудь поймаем, и я приготовлю, а потом заночуем под звёздами».
Мы разделись и прыгнули в воду. Сергей поплыл к водопаду, я – за ним. Вода было тёплой, вопреки ожиданиям. Хотя она и текла с гор, но уже успела нагреться. Такая бывает у нас в середине лета в Днепре под Смоленском. Мы забрались на камни и постояли под падающими струями. Они показались мне более прохладными. На минуту я почувствовал себя не Петром Сергеевичем, а дельфином с …Европы.
Хорошо, весело жить на белом свете, когда это понимаешь. Но почему так редки эти минуты счастливого понимания.
«Каменная ловушка там, ближе к тому берегу, - Сергей показал рукой в направлении самого широкого места реки, - там почти нет течения и достаточно глубоко, метров пять».
«Для меня это пустяки», - похвастался я, хотя зарекался это делать.
«Тогда тебе и карты в руки, будешь нырять и проверять ловушку».
Мы прыгнули обратно в воду и поплыли к противоположному берегу. Сергей впереди, я сзади.
«Примерно здесь, - сказал он, остановившись, - ныряй, только осторожней, не застрянь там».
Я тщательно продышался, набрал в лёгкие воздуха и нырнул. Мелкие рыбёшки шарахнулись от меня во все стороны. Внизу под собой я разглядел овальное каменное чудо. Оно было продолговатым и достаточно больших размеров. Так и есть, это она – ловушка. Я приблизился к ней и встал против течения. Оно здесь почти не ощущалось. Я засунул в отверстие руку и пошевелил ей. Внутри что-то забегало, заволновалось, а потом стукнулось мне в ладонь. Я схватил рыбу за голову и сжал руку изо всех сил. Я вовремя это сделал, недаром я рыбак с сорокалетним стажем. Рыба оказалась колючей, это был окунь приличных размеров, килограмма на полтора. Я крепко надавил ему пальцами на глаза и стал подниматься наверх.
«Хороший улов, - похвалил меня Сергей и аккуратно взял рыбу из моих рук, - я к берегу, а ты проверь ещё. Может там ещё что-то есть». Загребая одной рукой, он поплыл к берегу.
Я снова нырнул, и снова в ловушке кто-то беспомощно метался. Я достал ещё одного окуня, зажал ему глаза, потом засунул левую руку и вытащил белую рыбу, похожую на нашего жереха. Замешкавшись немного, всплывать - не всплывать, я осадил свой азарт и, не всплывая, выпустил их обоих. Больше в ловушке никого не было. На всякий случай я пошарил в отверстии рукой, даже попытался туда заглянуть, но в ловушке было тихо. Я обрадовался, ещё две живые души оказались на свободе. Вынырнув на поверхность, я медленно поплыл к берегу.
Сергею надо было что-то объяснить: то ли я - никудышный рыбак, то ли ловушка оказалась не уловистой. На ходу я придумывал, как это сделать, чтобы пришлось поменьше врать, но он не ждал от меня никаких объяснений. Он уже вовсю орудовал на берегу, подготавливая место для костра. Я молча вышел из воды и стал ему помогать.
Сергей вырыл небольшую яму в песке, вынес из палатки несколько поленьев и разложил в ней костёр. Когда дрова прогорели, он срубил несколько зелёных веток с пальмы и завернул в них рыбу. Я обратил внимание, окунь уже не трепыхался, он был не живой. Сергей положил завёрнутую рыбу на дно ямы и присыпал сверху песком.
Мы стали ждать.
Через полчаса Сергей раскопал песок и достал со дна дымящийся свёрток. Снизу он был пропитан чем-то влажным, и с него капало.
«Жирненького окунька ты поймал, - провозгласил Сергей, - снимай пробу первым».