Созидательный реванш. Сборник интервью полностью

— Нельзя так ставить вопрос: либо Россия, либо Союз. Я уже говорил, что имперский статус для нашей страны совершенно естественен, и развитие в этом направлении абсолютно правильное. Я имею в виду даже не политическую, а экономическую целостность. У многих частей той распавшейся страны — тяжелые проблемы, и очевидно, что решать их гораздо сподручнее, вернувшись в единое экономическое пространство. И Путин как опытный политический деятель понимает: это выгодно и России. Руководители других стран понимают, что и им тоже выгодно. Это нормально. Почему Европа бьется как рыба об лед, чтобы сохранить единое экономическое пространство и евро? А когда наши лидеры начинают воссоздавать такое же экономическое единство, сразу начинается крик об имперских амбициях Москвы.

— Сколько у власти времени на то, чтобы не растерять окончательно доверие и возможность диалога с обществом? Вот, например, Сергей Доренко считает, что не больше двух лет.

— У нас в стране очень много серьезных ученых. И если бы мне сказали, что это, допустим, прогноз академика Олега Богомолова, я бы отнесся к нему серьезно. А расценивать прогнозы напыщенного скандалиста, который прославился как заказной телевизионный киллер, по меньшей мере нелепо.

— Из ваших слов тем не менее можно сделать вывод, что на самом деле времени на радикальную смену характера общения власти и народа еще меньше — может быть, всего полгода до ближайших президентских выборов.

— Я очень боюсь слова «радикальный». Мы уже радикально менялись в семнадцатом году, в девяносто первом, ничего хорошего из этого не вышло. Да, нужны принципиально новые взгляды на социальные, политические процессы, которые уже давно идут, в том числе на русский вопрос. Нельзя опираться на самый многочисленный, государствообразующий народ, если он недоволен своей жизнью и чувствует себя униженным в собственной стране.

— За Общероссийским народным фронтом стоит будущее?

— Мне кажется, идея здравая, как раз с ее помощью можно одолеть многие болезни монопольной власти, главная из которых давно подмечена народной мудростью: рука руку моет.

— Только чтобы и фронт со временем не стал монополией.

— Это верно. Поживем — увидим. Но в Народном фронте много достойных людей, некоторых я даже знаю. Ну и хорошую художественную литературу руководителям не мешало бы почаще читать. Серьезные писатели предсказывают политические потрясения куда точнее, чем политологи, большинство из которых шарлатаны.

— Кто-то сказал: «Если бы Ельцин читал „Хаджи-Мурата“, войны в Чечне не было бы».

— Увы, он читал Сорокина…

— Ваша публицистическая статья в «Известиях» была чрезвычайно смелой: тут и разговор о хронической «государственной недостаточности», и о чудовищном расслоении на богатых и бедных, и уморительно-убийственное сравнение экономистов, комментирующих финансовый кризис, с гинекологами, рассуждающими о тайнах любви. Была ли цензура, реакция власти?

— Цензуры не было, редакция не исправила ни слова. Однако новых предложений о сотрудничестве от «Известий» не последовало — видимо, им хватило моего критического темперамента с лихвой! Была ли реакция? Да. Например, Сергей Миронов, председатель партии «Справедливая Россия», ссылался на мою статью. Значит, власть прислушивается к мнению писателя. Это нормально. Но читательское мнение важнее.