— А что? Вы помните министров «гайдаровского кабинета»? Удальцов в сравнении с ними — гигант мысли и воли! У нас нет системы подготовки кадров. Над президентской тысячей потешаются сами «тысячники». Вчера человек бумажки носил, сегодня уже добывающей отраслью или областью руководит. А образование у него бухгалтерское или заочно-юридическое. Если такие вещи происходят на третий, на четвертый год революции, когда высший класс почти весь эмигрировал, можно понять. Но молодая Совдепия уже к середине тридцатых годов обеспечила себя собственными кадрами… И какими! Промышленность во время войны за Урал в недели перебросили и боевую технику для фронта выпускали. А сейчас, через двадцать лет после капиталистической революции, мы ставим вопрос о том, что нет квалифицированных рабочих, инженер чертеж прочесть не может. А откуда они возьмутся, молодые технари, если в колледжах, которые раньше назывались ПТУ, теперь салоны типа «Вселенной кожи» или «Галактики унитазов»? Об этом думать кто должен, писатель? Нет, чиновник! А он думает о том, куда лучше слетать на уикенд — на Канары или Мальдивы. Непростая, конечно, дилемма, но к судьбе страны отношения не имеет. Ведь квалифицированные рабочие клонами пока не размножаются. Как, впрочем, и компетентные министры.
— Да, я злой писатель, потому что многое происходящее в России меня не устраивает, даже бесит. Например: страна думает одно, а телевизор говорит другое. Если в стране девяносто процентов людей мыслят национально и консервативно, почему телевизор набит интернационал-либералами, как старый тюфяк клопами? Иногда прихожу на ТВ и чувствую себя как человек правильной ориентации, случайно заглянувший в гейский бар. И они на меня так же смотрят: «И чего зашел? Так без тебя хорошо было!»
— К сожалению, наше информационное пространство не отражает настроений большинства, мало того — идет упорное насильственное перекодирование национального сознания. Я много езжу по России, особенно на премьеры своих спектаклей. Недавно был в Самаре, подошла ко мне женщина — учительница: «Можно я вас поцелую?» — «А за что?» Она говорит: «А то я слушаю некоторых ведущих на нашем ТВ, и думаю, что я сошла с ума. Потому что все они говорят одно, а я думаю совсем по-другому. Сейчас вас послушала и поняла: нет, не сошла…» Так вот, надо, чтобы у зрителей не было ощущения, что они сошли с ума. Нельзя, чтобы у нас ТВ состояло только из людей, проповедующих «двухпаспортный либерализм».
— Нет, только что…
— Они и так патриоты, только других стран. А российский патриотизм у нас, наверное, лет пять как легализовали. Прежде его вообще было стыдно поминать. Когда я приходил в девяностые годы на телевидение, мне говорили с удивлением: «Да вы что, патриот, что ли?» Я отвечал: «Да, я патриот». — «Да ладно, вы же умный человек». Вот такая установочка была от Березовского-Гусинского. Они далече, а дело их живет! Попытки сейчас создать общественное телевидение — это лукавство. Потому что одни подразумевают под общественным телевидением эфирный центр по нравственной реабилитации общества. А другие готовят неприкасаемый телештаб будущих потрясений.
— Вот вам и ладно. Я ходил на слушанья в Думу. Такое впечатление, что пришли две компании, одни собираются строить крематорий, другие — детский сад. И все хотят денег от государства…
— «Одноклассников».
— Невеселый. Потому что про жизнь. Может, это смешно звучит, а может, грустно — в некоторых театрах подрезают социальную критику.
— Убрали из текста фразу, где героиня говорит: «Наш губернатор хапуга, выгнали его наконец». А ей отвечают: «Ну да, министром в Москву перевели».
— В половине спектаклей (а сейчас моих «Одноклассников» поставили уже во многих театрах) этой фразы нет…
— Нет… (
