Депрофессионализация произошла практически везде. И в политике тоже. Это связано с тем, что покойный Александр Сергеевич Понарин называл гедонизацией общества. Высочайший чиновник, который светится пионерским восторгом от сознания своей крутизны, вызывает у меня смех. Государственному подвижнику не до позерства. Ведь что такое гедонизм? Этическое учение, согласно которому удовольствие является главной добродетелью, высшим благом и целью жизни. А в чем заключается работа писателя? Труд писателя, особенно прозаика, заключается в том, чтобы сидеть на стуле, и каждый день писать. И переделывать до тех пор, пока не дойдешь до той степени совершенства, на какую способен. А чем сейчас занимаются писатели? Тусовками. Я очень редко хожу на них, но если туда попадаю, то вижу одних и тех же людей. Кстати, именно по этой причине некогда отличный писатель Маканин превратился в улыбчивого халтурщика. Когда они пишут? Я не знаю. Им некогда работать над словом. Слыть писателем и быть писателем — вещи разные.
— Есть издательства, которые выпускают хорошие книги, правда, маленькими тиражами… В конце концов, издать книгу можно и за свой счет. Но книгу надо раскрутить. А система раскрутки позаимствована у американцев: премии, гранты, телевизор, заказные рецензии. Кстати, за ниточки из-за ширмы дергают те самые чиновники, которые тормозят все то, что необходимо для восстановления мощной евразийской державы. Если они увидят у тебя в книге, пусть даже самой талантливой, намек на патриотизм, заботу о государстве, не дай бог любовь к своему народу, ты обречен. Будешь мыкаться по маргинальным издательствам, получать никому не ведомые премии… А получишь случайно государственную премию — замолчат. Интересная вещь: опусы лауреатов Букера навязываются, как сверхнадежные прокладки легковерным дамам, а вот столика с книгами лауреатов государственной премии России, не видно ни в одном магазине. Странно, правда?
Я об этом совершенно откровенно говорил на круглом столе по проблемам патриотизма, который в Краснодаре собрал президент Путин. И мне кажется, что все-таки не зря говорил. Это очень серьезная проблема, если писателю в России невыгодно и даже опасно быть патриотом. В две тысячи первом году, придя в «Литературную газету», я напечатал интервью с В. Распутиным, имя которого десять лет даже не упоминалось в «ЛГ». И меня сразу стали обвинять во всех грехах, даже черносотенцем называли. Ну какие Распутин, Белов, Кожинов черносотенцы? Они просто русские писатели. Вот такой был накал русофобии в начале двадцать первого века. Впрочем, сегодня мало что изменилось…
Считаю, в России русский вопрос сейчас один из главных. И решать его лучше в интеллектуально-творческой сфере, а не дожидаться, когда на русский марш выйдут не тридцать тысяч, а триста тысяч человек. В субъектах федерации национальный вопрос не такой острый, потому что у власти там в основном национальная элита. В тех республиках, где много русских, это уже начинает вызывать раздражение. Показали недавно репортаж из Уфы: президент встречается с ведущими врачами центральной больницы: ни одного славянского лица — одна титульная нация. А разве Уфа моноэтнический город? Далеко нет. Вот так и вызревают этнические конфликты. В некоторых государствах на территории бывшего СССР русские живут вообще в условиях апартеида. А просвещенная Европа делает вид, что так и надо. Конечно, в русском движении есть свои маргиналы, сумасшедшие, экстремисты, провокаторы. От них надо спокойно избавляться. Но и среди либералов тоже множество неадекватных и буйных персонажей — послушайте «Эхо Москвы»! Но мы ведь из-за этого не объявляем либерализм погромной идеологией…
