- Отклонений не выявлено.
- Пройдешь еще раз, после анализа крови, – строго велел Артемий.
Пройду, конечно, кто ж спорит? В моих интересах, чтобы не подтвердился предварительный диагноз. Я больше не хочу быть ведьмой! Всё только-только начало налаживаться, и мы…
- Что такое? Голова болит? Это бывает, перетрудилась немного. Давай полечу…
- Тёма? – позвала я, не позволяя голосу дать свечку.
- Я слушаю.
- Если это правда, и я действительно ведьма, настоящая ведьма, то нам с тобой придется расстаться?
- Нет! – твердо сказал он. – Нет, нет и нет! Не накручивай себя, Вер, всё это лишь теории, предположения, не больше. Пыль! Пчхи, и всё. Нет такого способа обратиться, запомни, и магии в тебе ни грамма. Не знаю, что уж там произошло с Ермаковой, похоже на некий отзвук. Спонтанный… Ладно, проехали! Не думай об этом пока.
- Мы подумаем об этом завтра, – протянула я.
За окном давно стемнело. Махнув рукой на бумажную волокиту и отключив телефоны, мы сели на мини-диван. Тот самый, где меня приводили в чувство после инцидента с Денисом. Давно ли это было? Жизнь стремительно набирает обороты…
Первый день после двухнедельного перерыва, не считая магической комы, выдался труднее некуда. Усталость, опустошенность, «выпитость». Неужели волшебники чувствуют такое каждый день?
- Только если много колдуешь, – деланно-безразлично ответил Артемий. – Обычно нет.
Так хорошо и спокойно сидеть рядом, когда катастрофически не хватает времени, чтобы побыть вдвоем. Сегодняшний день – скорее исключение, нежели правило. Дурацкие заморочки с чародейством не должны влиять на исполнение основных обязанностей, не в нашей профессии, но… ох уж эти «но»! Еще недавно я мечтала о несбыточном: любить его, имея на это право, узнать ответное чувство, быть нужной ему, не расставаться надолго. А что теперь? Мои желания переезжают в заоблачные дали: стать по-настоящему родным человеком, жить в нашем общем доме, засыпать и просыпаться вместе, быть его, целиком и полностью. Преграды, разделяющие нас, никуда не делись, однако появилась возможность их преодолеть. Пускай не сразу, постепенно, но преодолеть.
Зевнули мы синхронно, жутко клонило в сон. Тогда я вплотную придвинулась к диванному подлокотнику и опустила голову на удобную спинку.
- Ложись, как раз поместимся.
Ответом мне стала скептически поднятая бровь, однако Артемий послушался. Забросив ноги на другой подлокотник – короток диванчик, что ни говори, – он лег так, чтобы голова оказалась на моих коленях.
- Наглеть так наглеть, – пробормотал Воропаев, закрывая глаза. – Застукают – будет скандал.
Я фыркнула, устраиваясь поудобнее.
- Самоубийц нет, да и у тебя, готова поспорить, стоит какой-нибудь оповещальник о непрошенных гостях. Разве я не права?
- Какой я предсказуемый, – он приоткрыл один глаз. – А ты проспорила: нет здесь ничего, только замок на двери. Обещаю, что поставлю, но не сегодня.
Я провела рукой по темным волосам, дотронулась до виска. Волосы здесь, неожиданно мягкие, слегка вились. Не стригись он так часто, наверняка был бы кудрявым.
- Не усыпляй меня, – попросил Артемий, переворачиваясь на бок, – не встану потом, пинками поднимать придется… Эх, Вера-Вера…
Вскоре он задремал. Я слушала тихое ровное дыхание, гладила кончиками пальцев шею, затылок, коснулась губами виска. Такой мирный, когда спит, кому рассказать – не поверят. И не храпит совсем, только изредка посапывает. На ум сразу пришли громогласные «рулады» папы (сколько дверь не закрывай, всё равно слышно; маме приходилось вставать и переворачивать мужа на другой бок), мелодичные всхрапы Сашки (того будила уже я, правда, не так нежно). В общем, в моем субъективном представлении все мужчины храпят. Приятно в этом разубедиться.
«Не переживай, у меня куча других вредных привычек» – прилетела ехидная мысль.
«Никто и не сомневался» – я подула ему в ухо, заставив поежиться.
Секрет фокуса с «телекинезом» мне объяснили недавно. Суть в том, чтобы резко открыть канал передачи сообщений, тогда ты машинально улавливаешь последнюю мысль человека. Всё гениальное просто.
- Я ведь просил не усыплять, – с укоризной сказал Воропаев и попытался слезть с дивана.
- Можно подумать, кое-кто сильно сопротивлялся, – парировала я. – Молчу про то, что вы мне ногу отлежали.
- Сама предложила, грех было отказаться, – он покрутил затекшей шеей. – Который час?
- Время разбредаться по домам. Не хочется…
- Придется. Тебе нужно как следует выспаться, иначе завтра не миновать крышеходства.
- Да не хочу я спать…
Она уснула в его машине. Села, откинула голову на подголовник, и до свидания. Воропаев приглушил радио, включил печку: Вера как-то странно съежилась, будто ей холодно. А руки у нее теплые, очень теплые…
Он практически не верил в то, что ей наплел. «Магии ни грамма», «отзвук» – как же! Артемий вообще редко ошибался в подобных вещах. Девочка сумела снять наложенный заговор. Сама! Целенаправленно! Какой тут, к черту, стихийный прорыв?! Заговор – да, снятие – нет. Обоснованный факт. И что теперь делать?
