– Мы же ему помешали. То есть это Чеглаков. Он ее спас! А Ржевский, он… Столько совпадений! Он приходил в ваш клуб, интересовался Саломеей, хотел получить ее афишу. А «Тамбурин» Рамо в его плеере? И он нашел их обеих – Саломею и Марию Гальперину! Вы же сами его заподозрили!
– Звонили наши из опергруппы – проводят обыск у него на съемной квартире. Он однокомнатную снимал на окраине. Там все чисто. Просто даже вылизано. Понятно, что он их не в квартире держал. Но уж слишком чисто все. Холостые мужики обычно в свинарнике живут, а там – девственная чистота, в этой его хате. – Алла Мухина тоже смотрела на снимок Ржевского. – Мы начнем проверять все случаи нападений сексуальной направленности на пожилых людей за последние годы в Подмосковье, Москве, Твери и Кимрах с тех пор, как он здесь у нас поселился. С одежды нашей потерпевшей эксперт взял все образцы. У нас будет ДНК Ржевского. Станем проверять все случаи изнасилований… Начнем с пожилых, но будем проверять все. Все!
– На трупах жертв вы ничего не обнаружили. Все они были обработаны бытовой химией. Там такая предусмотрительность, осторожность, а здесь он просто выскочил из кустов, шарахнул ее по голове, поволок в чащу и навалился сверху. – Катя взмахнула рукой. – Не заботясь ни о частицах, ни о следах ДНК!
– Мужики порой теряют разум, ослепленные страстью. Похотью, – поправилась Мухина. – Да, почерк абсолютно разный. Но похоть… Когда женщин многократно душили, а потом обряжали в эти чудовищные крылья, тоже ведь тешили свою извращенную похоть.
– Или ярость, – добавила Катя. – Ненависть, что сжигает изнутри.
– По городу слухи уж полетели – мол, поймали, – заметила Мухина. – Я не хочу, чтобы мы сейчас расслаблялись. Мы пока не знаем, кого мы поймали. Что это вообще за тип – Андрей Ржевский.
– Хоть что-то у вас на него есть, кроме «Тамбурина» Рамо?
– Он сам уроженец Гатчины. Сюда перебрался с Севера. Плавал несколько лет на флоте, в том числе на научно-исследовательских судах. У него образование техническое, среднее. На судах он был механиком. В наш город приехал из Мурманска. Возможно, хотел устроиться на базу, но там своих на неполный рабочий день отправляют. Куда уж лишний персонал нанимать! Так он устроился в автобусный парк.
– И сразу, как он явился, начались убийства!
– Не сразу. Еще одно о нем: он менял фамилию, причем дважды.
– Как это? – Катя моментально насторожилась.
– При получении паспорта, еще в школе, он взял фамилию отца – Ржевский. А в восемнадцать вдруг поменял ее на фамилию матери – Пискунов. А потом снова через два года взял фамилию отца и снова стал Ржевским. Это ни о чем не говорит. Может, это по настоянию родителей. Может, в школе анекдоты про поручика Ржевского достали. Но потом сообразил, что Ржевский – это куда красивее, чем какой-то Пискунов. Хотя надо проверить. Крапов сегодня же вылетает в Питер. Поедет в Гатчину. Будет собирать сведения о нашем насильнике по месту его рождения. Может, затем отправится по его следам и в Мурманск, и в Архангельск. Меня радует, что мы на какое-то время будем лишены общества полковника из министерства. – Алла Мухина покосилась на Катю. – Вы останетесь здесь?
– Я останусь, – с жаром заверила та. – Ничего же не ясно еще!
– Кому как. Весь город уже шепчется – его поймали! Интересно, а наш герой… звездоплаватель, что он делал на дороге в такую рань?
– Он ехал из паба, – сообщила Катя. – Они при мне втроем выпивать собирались – вечер пятницы же был. Загуляли до утра. Он опасается, что вы у него права отнимете.
– Он бы лучше свой космос попросил о том, чтобы операция Ржевского прошла успешно. Нам только смерти фигуранта при задержании сейчас не хватало. Вы не говорите ему пока ничего про состояние Ржевского, ладно, солнце мое?
Катя кивнула – положитесь на меня.
– Вы зеленая вся, как кладбищенский мох, – Мухина выдала ей полновесный комплимент. – Вам надо отдохнуть и умыться. А я еду сейчас с группой в автопарк. Надо опросить сотрудников, затем хозяина съемной квартиры, соседей Ржевского.
Покинув кабинет, Катя решила – да, она права. Достаточно на сегодня. Ноги не держат. Мозги плавятся.
К ее изумлению, Константин Чеглаков не покинул отдел. Он сидел в коридоре и словно чего-то или кого-то ждал.
– Ну и? – спросил он Катю.
Она направилась к нему. Ноги в коленях совсем ослабли. Да, ее эйфория испарилась. Но она не хотела, чтобы ее восхищение было вот так грубо вырвано Мухиной, словно сорняк, на корню. Да, насильник Ржевский с пробитым легким харкал кровью и, быть может, находился в эту самую минуту на грани жизни и смерти.
Но ведь и Добро… Добро бывает крайне жестоким и беспощадным.
Или это уже не Добро?
Открытый бездонный черный космос как-то различает Добро и Зло? Или там стираются все грани, потому что их там просто нет, этих земных категорий? Там лишь Вечная тьма… пустота…
Вечная тьма – это в ЭРЕБе, царстве хаоса и смерти.
В космосе – пустота и покой…
Одиночество, как в его глазах…
– Это он? – снова спросил Константин Чеглаков.
