Внезапно картина, обстоятельства, при которых она видела эту самую машину, всплыли у нее в памяти.
Серебристая иномарка стояла на месте. Водитель не выходил, словно чего-то или кого-то ждал. А затем иномарка чуть сдала назад и свернула в боковую улицу.
И пропала из поля зрения камеры.
– Не может быть, – сказала Мухина. – Мы же только несколько часов назад были…
– Осторожность проявлена, – констатировал эксперт. – Высокой степени. Водитель колебался, прикидывал, есть ли камера наблюдения, и решил не рисковать. Свернул на боковую. Мог там припарковаться и к дому Ларионовых подойти уже пешком, кругом, вне поля зрения камеры.
– Она же в больнице! – закричала Мухина. – С ошпаренными ногами!!!
Она схватила мобильный и начала звонить в больницу, в которой всего несколько часов назад они имели столь памятный разговор с Анной Ласкиной.
Мухина дозвонилась до приемного покоя, подняла на ноги дежурную медсестру второй терапии. И та…
– Анна Сергеевна ушла из больницы, – подобострастно доложила медсестра. – При вечернем обходе велела врачу выписать ей рецепты. Тот пытался ее убедить, но она настояла на своем. Она ушла из больницы во время ужина, сказала – у нее мать больная дома, она не может ее оставить.
Мухина оглядела всех собравшихся в кабинете.
– Пулей к ней домой. Если она там – везти ее сюда в любом состоянии.
– Получается, она сбежала из больницы через пару часов после нашего допроса. Почувствовала угрозу? – У Кати возникло ощущение, что голова ее, нет, вся она раскалывается пополам.
– Эксперт, сейчас же в больницу – они делали ей анализ крови, заберите образцы для исследования ДНК.
– Уже еду, – отозвался эксперт-криминалист.
– Подождите, это вот тоже возьмите для проверки.
Мухина подошла к маленькому холодильнику в углу кабинета. Он скрывался за шторой. Она вытащила пластиковый пакет из морозилки.
Катя пригляделась – там что-то белело.
Скомканная бумага в ржавых потеках.
Ее снова прошил озноб.
Она вспомнила,
Однако к утру Анну Ласкину в ЭРЕБе так и не нашли. Патрульные машины прочесывали город в поисках ее машины, попутно постоянно заезжая на улицу Роз. Но и там, в домах Чеглакова и Водопьянова, все было тихо. Хозяева так и не объявились.
А вот в квартире Ласкиной под утро с приходом оперативников началось светопреставление.
Оперативники звонили в дверь. Сначала никто не отзывался, затем за дверью послышался злой и совсем не сонный голос старухи:
– Кого черт принес?
Оперативники спросили, дома ли ее дочь, вернулась ли из больницы. Попросили открыть.
– Прибежала, хвостом вильнула, меня в комнату затолкала, сука! И след простыл. А меня на три ключа заперла одну – подыхай скорее!
– Во сколько это было? Вечером? В какое время? – надрывались оперативники.
– Что?
– Откройте нам дверь!
– Она меня на три замка заперла!
– Вас открыть?
– Что?
– Мы дверь сейчас откроем, взломаем!
Но едва из лучших побуждений – спасти старую хулиганку неизвестно от чего – оперативники ударили в железную дверь, как старуха разразилась истошными воплями.
– Караул! Грабят! Ах вы, суки недорезанные, квартиры грабить! Люди добрые, помогите! Они в дом ко мне лезут грабить! Ах, сволота! Привыкли над людьми куражиться! Караул!
На все этажи дома высыпали сонные перепуганные соседи. Кто-то уже звонил в полицию. Приехал еще один наряд, разбираться.
В конце концов было принято решение оставить пока безумную старуху под замком в квартире и сосредоточиться на поисках ее дочери. Утром Мухина сама позвонила главе городской администрации. Тот был в курсе домашнего инцидента с кипятком и больницей – в ЭРЕБе новости распространяются как чума, но ничего по поводу местонахождения своего зама сказать не мог. Не знал он и того, есть ли у Ласкиной подруги или знакомые. Вроде у такого человека, чиновницы, знакомых – весь город, и Дубна, и область. Но у кого она могла скрываться…
Утром Алла Мухина сама сходила в отель «Радужный мост» проведать Василису – та наконец-то уснула у себя в номере. Мухина не стала ее будить, побеседовала с администратором, и там, в отеле, ее осенило.
