Созвездие неудачи полностью

Происшедшее на Фузии стало чудовищным ударом для всех цивилизаций, но особенно сильно ударило по Таульге. Эффект от «воззвания» алаа Исмика получился совершенно обратным. Содеянное шло вразрез с учением Исы. Одно дело защищать свою веру и свой народ в честном бою и в честном споре, и совсем другое – подло, вероломно сжечь тысячи ни в чем не повинных людей. Дело «непримиримых» было дискредитировано на корню. На немногочисленных верных последователей Исмика объявили охоту. Сам алаа Исмик был предан вечному проклятию как Кругом Толкователей Исы, так и светскими властями, за его голову была назначена награда.

Никаких сомнений в причастности духовного лидера таульгар к теракту у большинства комментаторов не возникло. Будто по сговору, никто даже не попытался предположить возможность провокации или усомниться в причинах происшедшего. Несмотря на то, что уже давно существовали технологии, позволяющие оцифровать внешность и голос, мало кому пришло в голову, что экстремистские обращения Исмика могут быть подделкой – ибо фальсификация такого уровня предполагала вмешательство, как минимум, государства. Напротив, множество специалистов, задним числом побуквенно анализируя последние выступления Исмика, пришли к выводу, что да, лидер «непримиримых» вполне мог пойти на такой крайний шаг. Мотив, возможность, намерение… неуравновешенность, которая в последнее время свойственна была представителю Таульги… и эта характерная стилистика, экспрессия, речевые обороты, да, да… В конце концов, кто же еще мог совершить такое, если не он? И зачем, если не ради срыва союзного договора?..

«День четырнадцатый. Останки «Хваарнскарна», планета Надежда, и я, Пааранг Ис Асем, все еще жив. В отличие от Каадана Ис Валема и Аданара Ахата, которые подорвались вместе с челноком при попытке запустить двигатель. У троих, ходивших за продуктами в кладовые, симптомы тяжелого лучевого поражения. Очень мало воды. Утром соскребаем иней с металлических поверхностей, собираем росу… Экономим энергию для питания реаниматоров. Отказались от аварийного освещения. Бортовой компьютер исправен, но включаем его как можно реже – только для внесения записи в бортовой журнал. Так, вот еще что. Если нас когда-нибудь найдут: взрывные устройства были заложены под полом главной рубки и в сервисных каналах реакторного отсека. Это могли сделать только в доках Фузии. Кто? Ищи, кому выгодно. Против кого яростней всего выступал алаа Исмик? Кстати, он пришел в себя, состояние удовлетворительное – вот единственная хорошая новость. Просит дать ему слово…»

Спустя всего три месяца был созван новый съезд на Фузии, его делегаты почтили вставанием память своих предшественников. На сей раз обсуждение протекало в совершенно ином ключе, как бы вполголоса и почтительно. В каждом выступлении сквозила подобающая случаю скорбь. Отказаться от союза, за который отдали свои жизни сорок тысяч человек, выглядело непристойным, почти немыслимым. Тем паче что этот союз – Фузианский Союз – и впрямь сулил большинству участников определенные выгоды. Тот, кто пытался с этим спорить, немедленно записывался либо в слепцы, либо в фанатики.

А спустя еще месяц полыхнул Первый Жакийский конфликт, и перед лицом внешней угрозы все разумные расы плечом к плечу… Мало кто знал, что поводом для конфликта стало бесцеремонное вторжение в сектор влияния Империи Жаки крейсера дальнего прыжка «Эвридика» под командованием полковника Гаммельна Куртца со Старой Земли.

Лайнер дипмиссии так и не нашли, равно как не нашли и никого из первой делегации Таульги. Алаа Исмик еще несколько раз присылал по блик-связи свои манифесты, проповедуя «борьбу или смерть» – в результате чего даже самые ревностные его сторонники сочли старика повредившимся в уме. Были еще смутные слухи, что не то Исмика отыскали мертвым, не то сожгли «Хваарнскарн» в ходе рутинного патрулирования…

«Пятнадцатый день от крушения «Хваарнскарна». Я – алаа Исмик. У меня осталось очень мало сил, как и у всех нас. Мне говорят, чтобы я был краток, что питание бортового компьютера на исходе. Поэтому хочу сказать главное: я искренне сожалею о своем выступлении в последний день на Фузианском Съезде. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что оно было необоснованно резким и может быть истолковано как призыв к вражде. Иса со мной! – никогда не желал я этого. Но я понимаю также, что именно этого от меня добивались. К этому подталкивали исподволь. А я, в гордыне своей и в запале, угодил в расставленные мне сети!.. Вот позор, которого мне не смыть до самой смерти. Но еще более того: все это хитро спланировано, и если те, кому выгодно выставить меня сеятелем вражды, не остановились перед убийством – заложив бомбу в мой лайнер – они не остановятся и перед гораздо худшим. Я предрекаю некую грандиозную провокацию, нечто чудовищное, гнусное, в чем обвинят меня, чтобы дискредитировать все мои убеждения. К сожалению, я бессилен это предотвратить. Но если когда-нибудь эту запись найдут, сделайте так, чтобы…»