– Ну, прикиньте!.. Как все сходится!.. Значит, этот гад Ковригин охотится в нашей округе на детей. Правильно? Однажды об этом откуда-то узнает моя бабушка – и идет к нему разбираться. Она у меня известная борчиха – в смысле борец – за справедливость. В каждой бочке затычка… А этот сидор гнойный слушает ее наезды. Потом понимает, что его разоблачили, и р-раз, мою бабуленьку – в подвал!.. А сам – продолжает заниматься своим гнусным делом. Типа, не может остановиться. И мальчишку черненького, таджика, похищает… Все сходится!.. Надо этого, блин, пианиста в ментуру сдавать и обыск у него в доме и на участке устраивать!
Валерий Петрович улыбнулся.
– В логике тебе не откажешь. Пять баллов.
Юноша подозрительно прищурился.
– Стебетесь?
– Да нет, отчего же? Искренне восхищен точными построениями. И твоя версия вполне имеет право на существование. Правда, она не объясняет события пятнадцатилетней давности…
Ванечка нахмурился.
– Что вы имеете в виду?
– Исчезновение твоего деда.
– А вы думаете, оно тоже связано с Ковригиным?!
Ходасевич покачал головой.
– Не знаю, Иван. Но факт остается фактом: двое представителей одной семьи, муж и жена, исчезают, причем в одном и том же поселке, с интервалом в пятнадцать лет. Странное совпадение. Вполне можно предположить, что два данных события связаны.
Молодой человек задумался, потер лоб рукой, а потом сказал:
– А ведь они связаны. Причем именно из-за этого педика Ковригина.
– Что ты имеешь в виду?
До сего момента болтовня с юношей – молодым, открытым, непосредственным – больше
Ванечка сел и закрыл лицо руками. Затем глубоко вздохнул и глухо проговорил:
– Только обещайте про это никому не рассказывать. Никому! Тем более моим родителям. И ни с кем это не обсуждать. Даже – потом – со мной. Я хочу рассказать – и опять забыть… Все – забыть. Обещаете?
По выражению лица юноши, по его пылающим щекам Ходасевич понял, что тот решился поведать нечто действительно важное. По крайней мере, для него самого.
Валерий Петрович со всей серьезностью молвил:
– Обещаю. Твой рассказ и твое имя в любом случае останутся в тайне.
Тем вечером мамочка, когда привела Ваню из детсада домой, объявила, что завтра он в сад не пойдет.
– Ура-а! – запрыгал он.
Детский сад Ванечка ненавидел всей душой. Во-первых, из-за еды. Во всем, чем там кормили, плавали пенки. И в манной каше, и в молочном супе, и в какао. И даже на такой вкуснятине, как гречневая каша с молоком. А те яства, где пенок не могло быть в принципе, например капустный суп, оказывались просто невкусными. Картошка в щах была порезана огромными ломтями и на вкус какая-то стеклянная. Никакого сравнения с маминой пищей.
Но это бы ладно. Хуже другое: воспитательницы эту гадость заставляли есть. И ругали тех, кто плохо кушал. И даже в угол ставили! Ванечку один раз от этой еды даже вырвало, и тогда его изругали еще сильнее. А все детишки над ним смеялись.
Кроме того, в садике вечно нужно было то одеваться, то раздеваться. То – на прогулку, то – с прогулки, то – для спанья в тихий час. Одеваться приходилось самому, а у Ванечки плохо получалось застегивать сандалики. И опять воспитательницы его ругали и даже заставляли других детей над ним смеяться – за то, что он не умеет застегивать обувку. Сколько раз он маму просил купить ему нормальные чешки! Но она от него обещаниями отделывалась – или говорила, что чешки в дефиците, или что скоро купит, а потом все равно обманывала.
Были в детсадовской жизни, конечно, и приятные моменты. Например, то, что Оля Коняева, похожая на принцессу, выделяла его из других мальчишек и часто хотела играть именно с ним. Но самым приятным все-таки было, когда за ним вечером приходила мама, обязательно приносила ему сладкую булочку и забирала его домой. Однако только ради того, чтобы испытывать радость от возвращения домой, – в детсад, конечно, ходить не стоило.
– А почему, мама, мы не пойдем завтра в сад? – спросил Ванечка, когда перестал радоваться.
Ему вдруг пришло в голову, что раз он не пойдет в садик – значит, придется идти в поликлинику. Поликлиника – конечно, лучше детсада, главным образом потому, что там не от темна до темна время проводишь, а гораздо меньше. Но и там тоже разных пакостей хватает. Сначала долго сидишь в коридоре – ждешь, как дурак, а мама тоже волнуется, да еще дергает: «Не бегай! Не прыгай! Не кричи!» А потом, когда очередь подходит и запускают в кабинет, врачи обязательно начинают издеваться: то в ухо залезут железякой какой-нибудь, то в нос, то живот начнут со всей силы мять, как будто у него не живой живот, а пластилин. Больно ведь!.. Нет, поликлиника – это тоже гадость.
Однако мамочка сказала:
– Ты, Ванечка, завтра поедешь в Листвянку.
