– Ты уверен?
– Ты будешь в полной безопасности!
Фиме стало еще страшней, и она поторопилась уточнить, как именно будет контролироваться этот процесс и кто конкретно будет им заниматься.
– Чтобы я могла знать, к кому мне обращаться в случае чего.
– Дом и вообще вся усадьба Светланы находятся под наблюдением моих помощников.
– Но все они снаружи, а я буду внутри.
– Стоит тебе открыть окно и позвать на помощь, как к тебе немедленно придут. Но я уверен, что это не понадобится. Игорь и его семья – эти люди не убийцы.
Это было удивительно слышать. И Фима не удержалась от вопроса.
– Ты что-то про них знаешь?
– Подозреваю. Для того, чтобы убедиться окончательно, мне необходимо переговорить с самим Игорем. А он так боится встречи с Битюговым, что на контакт с посторонними по доброй воле ни за что не пойдет. Твоя задача убедиться, что он находится в доме. И затем сообщить об этом мне. Ну а дальше за дело возьмутся мои люди. Схватят, скрутят, в бараний рог свернут! Не бойся, все будет хорошо!
С этими словами он и высадил Фиму из машины. Помахал ей рукой и сказал, что погодка как раз соответствует его планам. Начинался дождь. Дорогу местами развезло, появились лужи. Фима тут же вступила в одну из них и промочила ноги. Но Арсений считал, что так для достоверности будет даже лучше.
– Иди, иди, – поторапливал он ее. – И звони, как только что-нибудь узнаешь! Или просто кричи. Мы все ждем твоего сигнала. Фима поплелась к дому Светланы. Теперь терем уже не казался ей таким сказочным, куда больше он напоминал логово Бабы-яги. Дорога к терему поднималась в горку, дождь резко усилился. И тот путь, который они проделали при дневном свете и на машине, показался Фиме теперь совсем иным. Последние метры, проделанные ею на своих двоих, в сгущающихся сумерках и под дождем, который сделался совсем уж проливным, стали для нее настоящим кошмаром. К тому моменту, когда девушка добралась до заветного крыльца, вид у нее был такой промокший и жалкий, что Арсений мог бы быть полностью доволен. Даже у последнего негодяя язык бы не повернулся отказать Фиме в помощи.
Во всяком случае, когда дверь распахнула Светлана, то не смогла удержаться от восклицания:
– Батюшки! Да кто же это у нас тут?!
– Это я!
– Я вижу, что ты. А что случилось? Где твой-то?
С Фимы ручьем текла вода, и Светлана буквально затащила ее внутрь дома.
– Раздевайся! Потом все объяснишь. Поссорились, да?
– Угу!
– Велел убираться?
– Сказал пешком топать на все четыре стороны.
И при воспоминании о том, как это было, из глаз Фимы сами собой потекли слезы. Даже усилий никаких прикладывать не понадобилось.
Светлана тут же принялась сочувствовать:
– Все они сволочи! Ничего, не реви, сейчас обсушишься, обогреешься, все и пройдет. Иди к огню!
В доме жарко полыхал камин, к которому Фима бросилась как к родному. Пламя тут же обласкало ее протянутые руки. Фима даже зажмурилась от удовольствия. До чего же хорошо! Вроде бы и недалеко ей пришлось идти, а продрогла она до костей. И теперь живительное тепло проникало сквозь промокшую одежду, которую ее заставила с себя снять Светлана. Но ни теплые домашние брюки, ни такая же куртка, даже согретая у огня, не смогли окончательно выгнать дрожь из тела Фимы.
Видя, что гостья не торопится розоветь, Светлана сказала:
– Пожалуй, я тебе чайку налью. С наливочкой! Ох и славная наливка у меня на черносливе! Отличная вещь, скажу я тебе. А если к ней еще и коньячка добавить, то вообще убойная вещь получится!
Фима пила чай, пила наливку, пила коньяк и прикидывала, как бы ей уже приступить к выполнению порученного ей задания. Вместе с холодом из ее тела ушла и обида на Арсения, заславшего ее в это место. На смену обиде пришли азарт и желание добиться своей цели. Но пока что ровным счетом ничего не указывало на то, что это возможно. Ни Анны, ни ее мужа, ни детей не было видно и слышно.
– А! Они в другом доме! – отмахнулась Светлана. – Я их туда отселила. Шумят! Мешают! Одно дело, когда одна Анька со мной обитала, а коли с ней еще мальчишки и муж, то пусть в гостевом домике ютятся. А на что они тебе сдались? Они там, мы тут. Хорошо же сидим!
Светлане очень нравилась та тема, которую они обсуждали, а именно мужское сумасбродство и непостоянность.
– Лично я мужиков очень не люблю! Да и за что их любить-то? Мы с мамой всегда вдвоем справлялись.
– А как же ваш муж?
– Вспомнила! Когда это было!
– Но он же дом построил. И прекрасный дом. Большой и красивый.
