— Ну и дальше что? У меня был приказ. А когда мне хорошо платят, я всегда выполняю то, что мне приказывают.
Хозяин не шевелился. Он даже убрал руки со стола, словно боялся еще раз коснуться ожерелья. Но этот великан был наделен недюжинной силой, и Персевалю совсем не улыбалось, чтобы он вмешался в его разговор с бандитом, понятно, на чьей стороне.
— Мы сейчас отсюда выйдем и поговорим в другом месте, — заявил Персеваль, хватая «торговца» за воротник камзола. — А ты, — обратился он к трактирщику, — сиди и не рыпайся, если хочешь дожить до завтрашнего утра.
— Я позову стражу! — неуверенно выдавил тот, не поднимая глаз. — У меня нельзя вот так
запросто уводить клиентов…
— Это вообще-то им только на пользу, но тебе ничто не поможет. Зови стражу, если хочешь, я знаю, что им сказать. А ты давай вставай! — он вынудил своего пленника подняться с лавки.
С этими словами шевалье поволок свою добычу к двери, грубо протащил сквозь нее и проследовал дальше, к двум виселицам. Увидев их перекладины, его пленник завопил от ужаса.
— Вы же не собираетесь…
— Тебя повесить? Очень возможно, но все зависит только от тебя, — ответил Персеваль, ободренный этим первым успехом и чувствующий в себе силы Геракла. — Если ты правдиво ответишь на мои вопросы, я, вероятно, отпущу тебя подобру-поздорову.
Он бросил парня на кирпичный эшафот, на котором складывали поленья и хворост, когда кого-нибудь сжигали, и заставил его прижаться спиной к стене, угрожая ему своей шпагой.
— А теперь поговорим! Сначала, как тебя зовут?
— Я уже не уверен, что у меня есть имя. Все называют меня Пожирателем Железа.
Рагнель засмеялся.
— Ты можешь, конечно, точить на него зубы, но я сомневаюсь, что тебе по силам его переварить. Кто нанял тебя и твоего брата? Я полагаю, что тот, кто так ловко исчез, это твой брат. Верно?
— Да.
— Хорошо. Так кто же вами командовал в Ла-Феррьер?
— Вот этого я не знаю!
— Да неужели?
Острие шпаги укололо бандиту горло, и он заныл:
— Я клянусь вам, что не знаю! Никто из тех, кто с нами был, этого не знал. Кто-то нанял нас с братом в трактире «Убегающая свинья». А остальных я не знаю.
— А гвардеец, который с вами расплачивался в харчевне в Лимуре, его вы тоже не знаете?
На коже выступила капелька крови.
— Этого знаем… Это он приходил в кабачок. Его зовут… зовут Ла Феррьер, и он был с нами в замке.
— Ла Феррьер? — ошеломленно повторил де Рагнель. — Но откуда он взял это имя?
— Я… Я не знаю. Этот парень сказал только, что те люди, ну, которых… они украли у него наследство и он рассчитывает получить его обратно теперь, когда больше никого нет в живых.
Шевалье оставил на потом размышления об этом странном заявлении.
— А ваш главарь? Ты уверен, что это не Ла Феррьер?
— Да, уверен! Этот человек присоединился к нам только утром, и никто из нас не видел его лица. Одно только могу сказать: Ла Феррьер обращался к нему с большим почтением. Когда все было кончено, он исчез. Как ветром сдуло…
Рагнель не увидел нападавшего. Ему только показалось, что кто-то сильно ударил его в спину. И автоматически его шпага вонзилась в горло Пожирателя Железа. Крик агонии стал последним, что услышал шевалье, прежде чем погрузиться в темноту.
Если Рагнель не отправился на тот свет этой ночью, то только благодаря своему ангелу-хранителю. Впрочем, была и еще одна причина — страстная любовь к книгам одного маршала Франции. Это был редкий среди военных человек, любивший культуру в те времена, когда знатные господа намного выше ценили умение владеть шпагой, чем навык владения пером. Франциск, барон де Бестейн, де Аруэ, де Ремонвиль, де Бодрикур и дОрм был именно таким редким человеком. Генрих IV прозвал его Бассомпьером, когда девятнадцатилетнего юношу представляли ко двору.
Он понимал по-латыни и по-гречески, говорил на четырех языках — французском, немецком, итальянском и испанском — с одинаковой легкостью и обладал потрясающей библиотекой, о которой неустанно заботился.
К тому же Бассомпьер был отменным ловеласом, всегда в плену какой-нибудь любовной авантюры. В этот вечер он отправился к книготорговцу в Пюи-Сертен, которого посещали все светлые умы горы Сент-Женевьев. Маршал собирался там полюбоваться «Комментариями» Цезаря и, разумеется, купить эту книгу, отпечатанную в Венеции Альдом Мануцием Старшим почти двести лет назад. Но еще он собирался повидаться с племянницей книготорговца, за которой упорно ухаживал вот уже несколько недель.
Именно грядущее свидание с прелестной Маргаритой и заставило маршала выйти из дома, несмотря на приближающуюся грозу. Увы, свидание с «Комментариями» состоялось, а с девушкой — нет. Ветреница еще днем ускользнула в Сюрен.
