Было неправильно просить его предпочесть меня семье. Но как ты можешь любить того, кто не выберет тебя? Он никогда не выбрал бы меня, и это было первой трещиной в наших отношениях. Ошибкой, на самом деле. Он никогда не защищал меня перед своей семьей так, как я в этом нуждалась.
Шон едва шевелится, почти не дыша. Я смотрю на его горло, когда он сглатывает.
— Знаю, что бурно отреагировала, когда ты появился… и не извиняюсь за это, — медленно произношу я и встречаюсь с ним взглядом, когда он останавливается на красный свет.
Он нежно выдерживает мой взгляд и слегка кивает. Я удивлена, что он не отталкивает меня.
— Но приятно снова получить шанс немного поговорить. Даже если это просто для того, чтобы немного разрядить обстановку. Но я буду честной, думаю, что теперь, когда я действительно встретила и знаю твоих родных, все это имеет еще меньше смысла.
Подводя итог всем нашим проблемам, доказательства нашего конца, я чувствую, что провела черту на песке. Вижу в жесткой линии его поджатых губ, когда он кивает и не сопротивляется.
Загорается зеленый, и кажется, что то, как машина дергается вперед, многое говорит о его настроении.
— Кто сказал, что в семьях должен быть смысл? — Шон вздыхает. — Есть многое, о чем я до сих пор не знаю, как рассказать.
Думаю, в его семейных заморочках не больше смысла, чем в моих, поскольку ни с одним из моих родителей я по-настоящему не близка. Отчаянное желание более крепкой связи только усложняло ее становление.
Смотрю, как солнце начинает пробиваться сквозь облака. Мы долго молчим, и каждые несколько секунд я поглядываю на Шона, который прикусывает внутреннюю сторону щеки, как он всегда делал, когда был глубоко задумчив.
На мгновение мне кажется, что он попытается рассказать мне что-то о своей семье, что внесет хотя бы крупицу ясности.
— Не знаю, часто ли ты все еще ходишь в походы, но тебе не стоит ходить в лес. Поскольку там есть дикие животные, которые убивают оленей и все такое, — говорит он, хмуря брови и старательно подбирая слова, вообще не отрывая взгляда от дороги впереди.
Я немного хмурюсь. Какое это имеет отношение к тому, о чем мы говорили?
— Если с тобой что-нибудь случится, — говорит Шон, но не заканчивает мысль. Мускулы на его челюсти напрягаются.
Я думаю о снах, о чудовище, которого в них встретила. Для этого нет причин, это просто сон. Не то же самое, о чем он говорит. Но не могу отделаться от ощущения, что он чувствует присутствие зверя в лесу так же остро, как и я. Что все напряжение из-за свадьбы, проблем с его семьей и моего пребывание здесь проявляются вместе, как нечто с зубами, низкое, постоянное рычащее на заднем плане, от чего волосы встают дыбом. Оно подкрадывается, готовое напасть, как раз тогда, когда мы думаем, что находимся в безопасности.
Шон отрывает взгляд от дороги, и когда он смотрит на меня, я понимаю, что у зверя из моих снов всегда были его глаза.
— Конечно, да, — киваю и делаю глоток почти растаявшего смузи, чтобы отвлечься чем-нибудь другим. Я уже чувствую тяжесть в желудке. Я протягиваю стакан Шону. — Можешь забрать остальное.
Его рука касается моей, и ощущение пронзает меня изнутри, как взрыв маленьких крыльев. Что-то гораздо худшее, чем непереносимость лактозы, бурлит у меня в животе.
Чувства.
Слишком много, чтобы разобрать. Каждый взлет и каждое падение, которые у нас когда-либо были, каждый милый жест, за которым следовали проблемы, каждая ссора, извинение и примирение.
Мне стоит держаться от него подальше, после того, сколько раз я убеждала Лору, что никогда больше не позволю парню заставить меня чувствовать себя такой одинокой в отношениях.
Но вот я здесь, готовая растаять рядом с ним, если это означает, что он обнимет меня, погладит по спине и заставит снова почувствовать себя той единственной девушкой в мире, даже если и ненадолго.
14
Мы возвращаемся в дом слишком рано. Внезапно двадцатиминутная поездка от города до дома Хейзов уже не кажется слишком долгой, а наоборот, ужасно короткой.
Он ставит машину на стоянку и глушит двигатель, но ни один из нас не двигается, чтобы выйти.
Мы оба смотрим на дом, отбрасывающий на нас тень, и, вероятно, оба размышляем о том, что еще ждет нас сегодня вечером.
— Не могу сказать, что я когда-либо представлял, как приведу тебя в свою семью при таких специфических обстоятельствах, — начинает говорить он легким и игривым тоном. — Я имею в виду, знаю, что мы оба уже были с ними внутри, но каждый раз это так странно.
— Да, никогда не представляла, что встречу их, — отвечаю я, и это наглая ложь.
Я действительно хотела познакомиться с его семьей, когда мы начали встречаться. Он так много рассказывал мне о них, и все звучало так идеально. Я всегда хотела быть частью большой семьи.
По привычке достаю телефон и открываю переписку с мамой на случай, если случайно пропущу уведомление о новом сообщении, но с прошлого года там ничего нового.