Я думаю, Эйден, будучи самым младшим, не помнит, какое трудное начало у них было, прежде чем они пришли к более мирным отношениям. Я никогда на самом деле не думал о них в таком ключе. Понятия не имею как он может знать историю нашей семьи и считать, что они начались с чего-то, кроме долга и удобства.
Я бросаю взгляд на отражение Логана, когда он стоит перед зеркалом, теребя полы пиджака в поисках карманов. Выражение его лица омрачается, губы сжимаются в линию.
— Я не думаю, что это то, ради чего стоит ждать.
Фу, чувак.
Над всеми нами повисает долгое молчание, Эйден смотрит на меня и хмурит брови, как будто спрашивая, должны ли мы попытаться разобраться, что имеет в виду Логан, или просто притвориться, что у него нет самого депрессивного настроя, с которым он проведет остаток своей жизни?
Я не особо задумывался о том, почему Логан следовал желаниям матери, почему он никогда не хотел большего для себя. Я просто предположил, что после того, как все так плохо обернулось для меня, мои братья решили, что для них этого достаточно, что им нужно следовать традиции вступать в браки с кем-то из других волчьих стай. Я не учел, что Логан не верит, что стоит пытаться завести романтические отношения из-за наших родителей.
Я могу понять, почему он немного разозлился из-за того, что я выставляю напоказ свои не-отношения с Элизой по всему дому.
Дребезжит колокольчик, висящий в углу у двери в магазин, и чувства, скручивающие мой желудок, дико борются. Элиза и Лора заходят, оглядывая сэконд-хэнд бутик.
— Вау, — решительно говорит Лора, морща нос, прежде чем ее глаза находят нас. — Неужели нам всем только что пришла в голову одна и та же идея?
— Это было «Я не буду покупать совершенно новый костюм на эти выходные»? — предлагает Эйден.
— Или «Черт, мне нечего надеть, и это единственное место поблизости, где я, вероятно, смогу что-нибудь найти»? — Элиза вздыхает, скрещивает руки на груди и выглядит равнодушной к нам троим, хотя она явно в таком же состоянии.
Ее взгляд падает на меня, и она напрягается, почти защищаясь. Почти поразительно видеть, что она ведет себя, как кошка, у которой вся шерсть стоит дыбом, в то время, как она изо всех сил пытается это скрыть.
— Ты будешь там? То есть, я знаю, что ты будешь там, в доме, на приеме, но я не знала, будешь ли ты на свадьбе, — я спотыкаюсь от неожиданности и своей внезапной неспособности связно сформулировать мысль.
В ее позе есть что-то чересчур жесткое. Она держала идеально непроницаемое лицо во всей этой сумасшедшей ситуации, но сейчас что-то не так. Кто-то из них сказал что-то, от чего ей стало не по себе? Или этот момент ранним утром между нами перешел черту?
Она слегка пожимает плечами, стараясь выглядеть непринужденно.
— Просто что-нибудь немного милое. Я просто не хотела работать в джинсах, как обычно. Все остальные будут нарядны, а я не хочу выглядеть плохо одетой.
— Ты никогда не выглядишь плохо одетой, — говорю я, надеюсь, нейтральным голосом, будто вовсе не слишком стараюсь.
Эйден и Логан неизбежно закатывают глаза и насмешливо повторяют то, что я сказал, себе под нос, как будто я не могу этого слышать. Эйден издает несколько гротескных звуков при поцелуе, как будто ему двенадцать, пока я не бросаю на них свирепый взгляд и не машу рукой, чтобы они прекратили это дерьмо.
На самом деле это не помогает.
В тот момент, когда Лора и Элиза исчезают в той части магазина, где выставлены платья, я одними губами кричу своим братьям:
— Я убью вас.
Эйден и Логан удивленно поднимают брови, глядя друг на друга, прежде чем, очевидно, решить, что им все равно.
— Попробуй, черт возьми. Я бы хотел отвлечься, — вздыхает Логан, теребя выбившуюся нитку на рукаве.
— Да, ты этого не сделаешь, трусишка, — вторит Эйден, и я так близок к их убийству.
Вместо ответа я смотрю в зеркало, перед которым Логан простоял весь день, наблюдая, как Лора исчезает за вешалками с одеждой, а Элиза направляется в примерочную, уже выбрав пару вариантов.
Я сглатываю. Я должен остаться здесь и закончить. Но я также хочу извиниться за тот день. Мне невыносима мысль о том, что она из-за чего-то расстроена. У меня внутри все сжимается при мысли, что я мог сделать что-то, что причинило ей боль.
— Я сейчас вернусь, — говорю я им, хотя не думаю, что они обращают на это внимание.
— Не делай этого, — отвечает Логан, не оглядываясь. Ему не нужно ничего говорить мне о моем поведении с Элизой, чтобы я знал, что он считает это плохой идеей, но ему, вероятно, нравится немного позлорадствовать, и кто я такой, чтобы отнимать это у него? Когда я ухожу, он бормочет себе под нос: — А что случилось с тем, чтобы немного проявить самоконтроль?
— Я на это не соглашался, — отвечаю я себе под нос.
В этом и так много самоконтроля, о чем свидетельствует тот факт, что я иду туда только для того, чтобы поговорить с ней, а не для того, чтобы увести ее куда-нибудь, в достаточно уединенное для второго раунда место. И теперь, когда я подумал об этом, требуется гораздо больше самоконтроля.