— Не-а, так не работает. Гениальность не является комплексом наследуемых признаков, это даже у вас должны были уже открыть. Применили крайнюю меру — генетические правки. Результат получился… неожиданным, м-да. Тем не менее — результат. Ну, социальная посредственность — она от среды обитания, с этим мы легко справились системой образования и интернатами для подростков в том числе. Ты, Шкапыч, сталкивался с детдомовскими, но они вообще-то разные, ведь ученики колмогоровских школ тоже живут в интернатах. Будущие светила науки, между прочим. Как и высокоуровневые спортсмены в вашем мире, и много кто еще. Ну и еще есть идейная посредственность, но ее мы не стали трогать. Хочет человек быть никем — что ж теперь? Из таких хорошие бабушки-дедушки для внуков получаются, воспитатели детсадов, учителя, кстати. И в принципе они — неплохой материал для коллектива. Стабильное общество должно быть разнообразным по составу, такие дела…
Внезапно Грошев развернул автомат и дал короткую очередь. Обломки дрона-разведчика заскакали по ступенькам.
— Так и знал, что проверяют, — буркнул Грошев. — Летают и смотрят. Спать не дадут, уроды.
— Уходим? — деловито спросил майор.
— Стреляем. Если подлавливать на нижнем марше, нас не успеют засечь. А так — разбился и разбился, мало ли из-за чего…
И Грошев снова прикрыл глаза. Майор посмотрел на него, вздохнул и не стал расспрашивать дальше. Замудохался коммуняка, что ж теперь? Пусть отдыхает. Как ни крути, а благодаря ему день прошел, и прошел неплохо. Правда, завтра будет следующий день. Но то — завтра.
День четырнадцатый
Боец улыбался и плакал. И снова улыбался.
— Больно? — сочувственно спросил Лапоть.
— Не, нормально всё! Думал, не придете… Ребята, покушать есть?
Бойцы тихо проходили мимо, распределялись по этажу. Майор сидел рядом с найденным бойцом, слушал и старался ни о чем не думать. Три недели. Три недели боец ждал смену. С перебитой рукой, без еды и воды. Иногда переговаривался по рации с группой в соседнем здании, но коротко, берег аккумулятор. Три дня назад они не ответили на вызов. Сколько их, таких, разбросано по Яманкулю? Официально он наполовину взят, а реально… реально вот так.
— Поел, и хорошо! — выдохнул боец и прикрыл глаза. — Можно умирать.
Майор почесал подбородок. Печально, но боец прав. С раздробленной рукой он уже на грани гангрены. А до базы полка ему не дойти. Всех, кто пробовал, они нашли по пути. И тех, кто пробирался на БЗ, и в гораздо большем количестве тех, кто пробовал вернуться. Прибарахлились оружием, даже пару коробов для «Грома» подобрали, не зря тащили тяжеленную железяку, надрывались. Но выводы сделали. Яманкуль — город смерти.
— Дай ему сопровождающего, — буркнул Грошев, вроде бы не слушавший разговоров, но слышавший всё. — Маршрут чист. Пока что. Может, дроноводов в штурма загнали за большие потери или еще что. Пока разберутся, смогут дойти. Если быстро. Пусть уходят прямо сейчас, по серому.
— Я! — тут же вылез Скорпион и засуетился вокруг раненого. — Собирайся, братан, все будет пучком!
— И Болта по-хорошему надо возвращать. Обезножел, но если поддерживать и разгрузить, доковыляет.
— Я! — снова вылез Скорпион. — Мы ж с Болтом вместе!
— Лапоть, — решил майор. — Маршрут помнишь? Разгружайся, двоих поведешь. Доберешься — загляни в штаб, доложи обстановку. На отдых — по старым нычкам. Спартачок говорит — маршрут пока чист.
Скорпион суетился вокруг раненого и с отчаянной надеждой делал вид, что не слышит. Майор философски посмотрел на него и отвернулся. Реалии войны — они такие… не очень чистые. Жить-то хочется, и хочется всем.
— Тогда поспешим, — озабоченно сказал здоровенный Лапоть. — Поднимайся, брателла. Последний рывок — и все, для тебя война закончилась. Соберись, ты же герой! Болт! Обколись на выход, быстро пойдем!
— А я? — дрожащим голосом спросил Скорпион.
— Чего встал? — тут же озверел Харчо. — Булат, подчиненного загрузи!
Майор похлопал бойца по здоровому плечу и пробрался на точку наблюдения. Если парень лежал здесь две недели, докладывал перемещения и его не засекли — место надежное.
Увиденное ему не понравилось от слова совсем. Не, бывало и хуже, но редко. Хуже — это на бетонный укреп идти в лоб. Дворец энергетиков — прочность, как и положено для общественных сооружений, с солидным запасом. В результате от обстрелов обвалилось перекрытие над концертным залом — и это всё. Мощный цокольный этаж, в котором располагались гардеробы и технические помещения — целехонек. Полуокна заложены бетонными обломками, в каждом наверняка огневая точка. Что творится с тыльной стороны дворца — не подойти и не узнать, в ближайших домах сидят туранцы. Собственно, они везде сидят. Наверно.
— Ну что, коммуняка, как думаешь — возьмем? — на всякий случай поинтересовался майор.
— Возьмем, если быстро. Только потом не выйдем.
— Вот и я так же считаю, — вздохнул майор и снова уставился в наступающие сумерки.