— Да здравствует, да здравствует скоморох! — кричали все.
— Покажи свои фокусы! — шумел один.
— Почти Сатурна! — кричал другой.
— Посмотрим, что умеет делать твоя обезьяна! — воскликнул третий.
— Заставь прыгать твою собаку!
— Обезьяну!.. Обезьяну!..
— Шире, шире круг!..
— Дайте ему свободное место!..
— Сделаем круг…
— Какая хорошенькая обезьянка!
— Какой красивый эпирский пес!
Но среди этого гама никто не двигался, и вся эта давка стала сильно надоедать Арториксу; поэтому он в конце концов сказал:
— Хорошо, хорошо, я дам вам представление, я и мои животные сделаем все, что в наших силах, почтим Сатурна. Но мне для этого необходимо место.
— Это верно!
— Он правильно говорит!
— Сделаем для него круг пошире!
— Отойдите назад!
Все кричали, но никто не двигался.
Наконец кто-то заорал во все горло:
— Поведем его вместе с нами к Карийской курии!..
— Да, да, к Каринской курии!.. — стали кричать сперва десять голосов, потом двадцать, потом сотня.
Долгое время все кричали, что нужно идти к Каринской курии, но никто, однако, не трогался с места. Наконец те, что стояли поближе к скомороху, взяли его в круг и, пробивая дорогу локтями, повернули в ту сторону, откуда эта толпа только что пришла; вскоре все смогли двинуться по направлению к курии Каринской.
Эта толпа, все возраставшая за счет всех встречавшихся ей на пути, скоро добралась до обширной площади, где возвышалась третья из тридцати римских курий, называвшаяся Каринской; здесь толпа разлилась подобно бурному потоку, доставив немало беспокойства людям, уже сидевшим за столами и занятым поглощением яств и вина.
На площади возник беспорядок, послышался гул проклятий и угроз. Но как только распространилось известие, что здесь, в центре площади, скоморох даст представление, ругань прекратилась. Многие стали проталкиваться к кругу, который образовался в самом центре площади, становились на скамейки, на столы, взбирались на железные решетки окон в нижних этажах соседних домов. Вскоре все замерли в глубокой тишине и в нетерпеливом ожидании, устремив глаза на Арторикса.
Разложив на земле разные принадлежности своей профессии, молодой галл подошел к одному из толпы и, подав ему шарик из слоновой кости, сказал:
— Передай его вкруговую в толпу.
Затем он дал Другой шарик раскрасневшемуся, подвыпившему рабу, стоявшему в первом ряду круга, и с видом человека уже счастливого, но ожидавшего еще большего счастья, оказал ему:
— Пусти его по рукам.
Потом Арторикс вышел на самую середину освобожденного для него пространства и обратился к своему большому эпирскому псу черно-белой масти, который сидел, повернув свою умную морду к хозяину:
— Эндимион!
Пес вскочил, замахал хвостом и, смотря в упор на хозяина, казалось, хотел сказать, что он готов исполнить его приказания.
— Ступай, поищи белый шарик…
Собака немедленно бросилась в ту сторону, где белый шарик переходил от зрителя к зрителю.
— Нет, найди красный шарик! — сказал Арторикс. Эндимион, быстро повернувшись в сторону, где из рук в руки передавали красный шарик, хотел пробраться между ногами зрителей к тому, кто держал шарик в эту минуту. Но Арторикс закричал, словно командуя манипулой солдат:
— Стой!
И пес моментально остановился.
Затем, обращаясь к толпе, скоморох сказал:
— Те, у кого сейчас находятся шарики, пусть не передают их дальше: моя собака пойдет за ними.
Шепот любопытства и недоверия пробежал по толпе и уступил тотчас же место глубокой тишине и напряженному вниманию. Арторикс, скрестив руки на груди, скомандовал собаке:
— Пойди и принеси мне белый шарик.
Эндимион, ловко пробираясь между ногами стоявших людей, подбежал к одному из зрителей и, положив обе лапы ему на грудь, казалось, просил своими выразительными глазами отдать ему шарик.
Тот — по пурпуровой полосе, украшавшей его тунику, видно было, что это патриций, — вынул из-под тоги шарик и подал собаке, которая, взяв его в рот, побежала к хозяину.
Оживленные возгласы одобрения перешли в оглушительные крики и рукоплескания, когда с той же ловкостью собака разыскала владельца красного шарика.
Тогда Арторикс раздвинул свою ручную лестницу и укрепил ее на земле. Затем он надел на веревку три больших железных кольца и привязал один конец веревки к верхней части лестницы, взял другой конец в руку и, отойдя немного от лестницы, натянул веревку на вышине четырех футов от земли. Поставив свою обезьянку на веревку, он обратился к ней со следующими словами:
— Психея, покажи всем этим славным сынам Квирина свою ловкость и умение.
И в то время, как обезьяна, став на задние лапы, очень ловко пошла по веревке, Арторикс, повернувшись к собаке, воскликнул:
— А ты, Эндимион, покажи этим знаменитым жителям города Марса, как ты умеешь влезать на ручную лестницу.
И пока обезьянка шла по веревке, собака с немалым трудом и напряжением стала перепрыгивать с одной ступеньки лестницы на другую; обезьяна, дойдя до первого железного кольца, спустилась на него. несколько раз обошла кольцо, затем снова вскочила на веревку, добралась до второго кольца, повторила то же самое и пошла дальше.
