— А тебе чрезмерная гордость, присущая от рождения латинской расе, не позволяет понять оскорбление, которое ты наносишь, если не мне и моим товарищам по оружию, то природе и высшим богам, когда ты рассматриваешь все народы на земле, как презренные расы, более подобные животным, чем людям.
Снова воцарилось молчание.
После нескольких минут размышления Красе поднял голову и сказал, глядя на Спартака:
— Ты уже обессилен, не способен дальше сопротивляться, ты просишь мира. Хорошо, каковы твои условия?
— У меня шестьдесят тысяч людей, и ты знаешь, и Рим знает, как они сильны и мужественны… В Италии миллионы рабов стонут в ваших цепях и пополняют постоянно солдатами мои легионы. Война продолжается уже три года и будет продолжаться еще десять и сможет стать пламенем, которое спалит Рим. Я устал, но я не обессилен.
— Ты забываешь, что Помпей идет к Самниуму с легионами, которые победили Сертория, и что Лукулл высадится на днях в Брундизиуме во главе легионов, сражавшихся против Митридата.
— Ах, и Лукулл также! — воскликнул Спартак. — Боги! Какую честь оказывает Рим гладиаторам!
И, помолчав минуту, прибавил:
— Но каковы твои условия, если ты соглашаешься на какой-либо мир?
— Ты и сто человек твоих, по твоему выбору, уйдете свободными. Остальные сдадутся безусловно; Сенат решит их судьбу.
— А те… — начал Спартак, но Красе перебил его, продолжая:
— Или же, если ты устал, то уйди от них. Ты получишь свободу, гражданство, чин квестора в ваших войсках. Без твоего мудрого руководства они придут в расстройство и в восемь дней будут совершенно разгромлены.
Пламенем вспыхнуло лицо Спартака. Нахмурив брови, с угрожающим видом он сделал шаг по направлению к Крассу, но, сдержавшись, ответил дрожащим от гнева голосом:
— Бегство?.. Измена?.. Этим условиям я предпочитаю смерть рядом со всеми моими товарищами на поле битвы. И двинувшись к выходу, сказал:
— Прощай, Маркс Красе.
Но дойдя до порога, остановился и, обернувшись к римскому вождю, спросил:
— Я увижу тебя в первой схватке?
— Увидишь.
— Сразишься со мной?
— Сражусь с тобою.
— Прощай, Красе.
— Прощай.
Спартак вышел во двор виллы, вскочил на коня, приказав провожатым следовать за ним, и галопом помчался к лагерю.
Едва достигнув его, он приказал собрать палатки и, перейдя вброд Браданус, двинулся к Петелии; прибыв туда к ночи, он расположился лагерем.
Но на заре его разведчики привели ему римского декуриона, взятого ими в плен. Он ехал к Крассу вестником от Лукулла, войска которого высадились в Брундизиуме.
Для Спартака исчезла всякая надежда на спасение. Единственным выходом был отчаянный бой, если возможно — победа над Крассом; от этого зависела теперь его судьба.
Поэтому он направился обратно к Браданусу и расположился лагерем на расстоянии одной мили от левого берега. В лагере на правом берегу, где он находился днем раньше, стояло теперь войско Красса.
В течение ночи Красе переправил свое войско на левый берег реки и приказал стать лагерем в двух милях от лагеря гладиаторов, Занималась заря, когда четыре римских когорты углубляли ров для своего лагеря. Три когорты гладиаторов, шедшие в лес за дровами, смело напали на них.
На крики своих собратьев по оружию выскочили из-за вала все римские воины легиона, расположенного поблизости.
Гладиаторы, находившиеся в лагере, услышав звон оружия, поднялись на частокол и увидели бой. Они толпами поспешили на помощь. В одно мгновение завязалась схватка.
Спартак в это время свертывал папирус, на котором он написал письмо Валерии. Заклеив его воском и припечатав медальоном, он вручил его одному из трех гладиаторов, присланных ею и стоявших сейчас в палатке фракийца в ожидании его приказаний. Он сказал ему:
— Вверяю вам это письмо для вашей госпожи, которую вы так любите…
— Мы любим также и тебя. — сказал, прерывая его, гладиатор, получивший письмо.
— Благодарю вас за это, добрые братья, — ответил Спартак и прибавил:
— Уединенными дорожками, непроходимыми тропинками, со всей осторожностью идти днем и ночью и доставьте ей письмо. Если, к несчастью, с одним из вас что-нибудь случится, письмо возьмет другой. Сделайте все, чтобы письмо к ней попало. А теперь идите, и пусть боги вам сопутствуют!
Три гладиатора вышли из палатки Спартака и он, провожая их, сказал:
— Выходите через декуманские ворота…
В этот момент он услышал шум начавшейся битвы и побежал взглянуть, что случилось. То же сделал и Красе, решившись вступить в последний бой с неприятелем. Оба полководца построили свои легионы в боевой порядок.
Спартак, обходя войска по фронту, говорил солдатам:
