— Мне не следовало рявкать на тебя, — сказал он. — Я тогда, хоть и поймал эту тварь, был еще на нервах.
— Это мне нужно извиниться. Змея моя, и я должна следить, чтобы она оставалась в корзине. — Девушка ненадолго умолкла, явно испытывая неловкость. — Так что прости.
— Давай забудем об этом и двинемся дальше.
— Хорошо. — Почувствовав себя лучше, Ариадна улыбнулась.
— Так ты куда красивее, чем когда хмуришься.
«Я ему нравлюсь!» Разрываясь между радостью и смущением, Ариадна с трудом придумала, что бы сказать.
— Как ты думаешь, к какому виду бойцов тебя припишут? — выпалила она.
— Полагаю, к «фракийцам». — Спартак встал. — Скоро узнаю. А чем ты будешь сегодня заниматься?
— Первым делом уберусь тут как следует. Лишь богам ведомо, когда это делалось в последний раз, — неодобрительно проговорила Ариадна. — Потом хочу поискать что-нибудь такое, что может послужить алтарем для моих статуэток. Если выпадет случай, расспрошу местных женщин. Узнаю, как тут все устроено.
— Будь осторожнее. В туалет и купальню — только вместе с другими женщинами, — предупредил он.
— Не волнуйся. — Она указала на корзинку. — Я повсюду ношу ее с собой.
— Хорошо.
Она кивнула.
— И ты будь осторожнее.
Неожиданное проявление заботы с ее стороны заставило Спартака улыбнуться.
— Буду.
Он распахнул дверь и вышел.
Пребывающая в замешательстве Ариадна порадовалась, что он не увидел вспыхнувшего на щеках румянца.
Новички едва успели разделаться с кашей, как на них пришли посмотреть тренеры в сопровождении Фортиса. Это были сурового вида мужчины средних лет, вооруженные дубинкой или плетью, либо и тем и другим. Бывшие гладиаторы, тяжким трудом заслужившие свободу, — они получили рудис.
Пятнадцать мужчин выгнали во двор, под хор насмешек остальных обитателей лудуса, и выстроили в ряд. Спартак, Гетас и Севт вышли последними. Фортис тут же приступил к делу. Он принялся засыпать вопросами первого в ряду, одного из понтийских воинов, — сколько ему лет, чем он занимался раньше и каков его боевой опыт. Тот, запинаясь, отвечал на скверной латыни, а тренеры внимательно слушали. Вскоре понтийцу велели встать рядом с тренером, обучающим «фракийцев». Следующего пленника отправили в «галлы», третьего — в «самниты». Так постепенно Фортис продвигался вдоль строя. Фракийцы заухмылялись, услышав, что будут представлять на арене свой народ. В душе Спартака вспыхнула надежда. Сражаться тем, кто он есть на самом деле, — в этом была некая гордость.
— А, латро, — протянул Фортис. И улыбнулся, увидев, как закаменело лицо Спартака. — Этот тоже фракиец, — объяснил он тренерам. — Сколько лет?
— Тридцать.
— Чем занимался?
— Я был воином с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Именно тогда я в первый раз убил человека, — прорычал Спартак. — Он немного смахивал на тебя.
— Ха! Так ты настоящий убийца, а? — Фортис насмешливо приподнял брови. — А военный опыт у тебя есть?
— Я воевал в каждой летней кампании с тех пор, как стал считаться взрослым. Восемь из них прослужил кавалеристом в римских вспомогательных войсках. Я побывал в стольких стычках, что и не упомню, и участвовал самое меньшее в шести серьезных битвах.
— И многих убил? — спросил один из тренеров.
Спартак посмотрел ему в глаза:
— После двадцати я потерял им счет. Как минимум половина из них были римляне.
Тренер буркнул нечто невнятное.
— Я тебе не верю! — возмутился Фортис.
— Это правда. А скольких убил ты? — парировал Спартак.
К его удовольствию, Фортис затряс кулаком перед его лицом. Не упустил Спартак и ухмылок, скользнувших по губам двух тренеров. «Отлично. Я тебя таки допек, козолюб несчастный».
— Ах ты, наглец! Я убил множество людей! И покруче тебя!
«В самом деле? Что-то не верится!»
— Он больше всего подходит для «фракийца». Я его беру, — сказал невысокий тренер с аккуратно подстриженной бородой; товарищи поддержали его.
— Нет, не берешь, будь я проклят! — рявкнул Фортис. — Он не будет «фракийцем».
— Почему это?
— Потому что так сказал Батиат! — самодовольно ответил Фортис. — Этот пес чересчур заносчив. И я его заставлю понять, кто он такой. Да и двух его дружков тоже.
— Тогда их беру я, — сказал третий тренер, подбирающий «галлов».
Фортис пожал плечами:
— Ладно.
Не слушая больше возражений, тренер кивнул, подзывая Спартака, Гетаса и Севта.
— Идите сюда.
Спартак не сдержался:
— Но…
Фортис в мгновение ока вытащил из-за пояса короткую дубинку и обрушил ее на голову Спартака.
— Делай, что сказано!
Полуослепнув от боли, Спартак все же кинулся вперед. Однако же Гетас и Севт не дали ему добраться до Фортиса. Они ухватили его за руки.
— Прекрати! — прошипел Гетас. — Он тебя убьет!
Фортис выжидающе наблюдал.
«Этот пес только того и хочет, чтобы я напал на него». Спартак глубоко вздохнул и расслабился.
— Ладно. Буду «галлом».
— Ты прислушиваешься к своим друзьям. Это хорошо. — Однако же Фортис не сумел до конца скрыть свое разочарование. — Продолжай в том же духе, и, быть может, ты выживешь. — Он посмотрел на тренеров. — Уверен, вам есть чему научить этих сукиных детей.
