Поскольку из провианта у восставших не осталось ни крошки, а впереди их ожидал ночной бой с римлянами, поэтому для подкрепления сил в лагере был объявлен ранний отбой. Все воинство Спартака разошлось по шалашам и палаткам, отойдя ко сну. Только караульные, как всегда, дежурили у вала на тропе и у южного обрыва, ведя наблюдение за римлянами.
День еще не угас, поэтому мне совсем не спалось. Я вышел из шатра и сел у догорающего костра. Здесь же с печально-задумчивым видом сидела Эмболария, глядя на раскаленные уголья, по которым прыгали маленькие язычки пламени. Остро пахло смолистой сосной и сгоревшим можжевельником.
Какое-то время я и Эмболария сидели молча.
Наконец Эмболария негромко спросила:
— Ты видел мертвого Эномая? Как он умер?
— Эномай погиб от удара копьем в лицо, — ответил я, стараясь не встречаться взглядом с Эмболарией. — Римляне погребли его в общей могиле вместе с прочими павшими из нашего отряда. Я запомнил это место на лесной опушке.
Между нами опять повисла долгая томительная пауза.
Неожиданно Эмболария промолвила:
— Андреас, напрасно ты искал лошадей на склонах Везувия. Напуганные грозой кони примчались обратно в свой загон на вершине горы.
— Почему наши люди не забили ни одной лошади на мясо? — спросил я. — Ведь в нашем отряде уже два дня нет никакой еды. Почему же?
— Спартак запретил забивать лошадей, — ответила Эмболария. — Спартак сказал, что кони — это наши соратники. И мулы тоже. К тому же мы быстро нашли выход из этого трудного положения, смастерив лестницу из виноградных лоз. Совсем скоро мы поквитаемся с римлянами за наших погибших братьев, а я жестоко отомщу легионерам за смерть Эномая!
При последних словах Эмболария рывком обнажила меч до половины, затем с лязгом загнала клинок обратно в ножны.
На землю опустилась ночь, жаркая и душная, на ясном небе высыпали мерцающие звезды.
Подобно рыжим светлячкам, далеко внизу в долине светились огни римского стана.
Рес осторожно тронул меня за плечо, прошептав:
— Пора, Андреас! В пропасть спускается последняя сотня. Спартак и Крикс уже внизу.
Оторвав взор от далеких лагерных огней римлян, я отошел от края обрыва и двинулся вслед за Ресом к узкой сквозной пещере в скале. Поскольку зажигать факелы было запрещено, нам пришлось продвигаться почти в кромешной темноте, цепляясь руками за неровные выступы на холодных стенах пещеры.
Замыкающую сотню возглавлял Ганник. Он был из галльского племени аллоброгов, как и погибший Эномай. Это был рослый длинноволосый детина, немного развязный и падкий на вино. Из всех гладиаторов-галлов Ганник, как и Брезовир, пользовался особым расположением Крикса.
Подходя к тому месту на горе, где была закреплена длинная лестница из виноградных лоз, спущенная в пропасть, мы с Ресом услышали негромкую перепалку Ганника с Эмболарией. Самнитка напирала на сотника, требуя, чтобы тот позволил ей спуститься с горы вместе с его воинами. Ганник возражал ей, ссылаясь на приказ Спартака.
— Пойми, глупая, тебе незачем участвовать в этой вылазке и рисковать головой, — молвил Ганник. — Спартак приказал всем женщинам оставаться на горе. И это правильно! Ни к чему вам путаться у нас под ногами в ночной схватке с римлянами.
— Не удерживай меня, Ганник, — стояла на своем упрямая Эмболария. — Я должна отомстить римлянам за смерть Эномая! Должна, понимаешь!
Могучая Эмболария схватила Ганника за плечи и встряхнула его так, что тот еле устоял на ногах.
— Уступи ей, Ганник, — сказал Рес. — Уж Эмболария-то под ногами путаться не станет! Ты же знаешь, как она владеет мечом!
— Но Спартак запретил… — начал было Ганник, сердито отпихнув от себя самнитку.
— Э, пустое! — небрежно обронил Рес. — После победы над римлянами Спартак закроет на это глаза.
— Такой боец, как Эмболария, нам явно не помешает, — вставил я, переглянувшись с Ресом.
— Ну, ладно, — проворчал Ганник, легонько подтолкнув Эмболарию к лестнице. — Спускайся, воительница, но только не попадайся на глаза Спартаку.
Спуск с горы осуществлялся следующим образом. Все наши люди спускались по лестнице в пропасть по одному и без оружия. Когда спустились первые сто человек, то последний из этой сотни опустил на дно пропасти с помощью длинной веревки уложенные в мешки щиты, мечи, топоры и дротики. Каждая следующая сотня проделывала такой же маневр: все спускались безоружными налегке, а замыкающий воин спускал на веревке связки с оружием.
Замыкающими в сотне Ганника оказались Рес и я.
Перед тем как начать спуск, я придирчиво оглядел и ощупал толстые жерди, вбитые в расселины на скале. К этим жердям был прикреплен верхний конец веревочной лестницы.
— Не робей, дружище! — подбодрил меня Рес, сматывая длинную веревку, с помощью которой мы только что опустили в пропасть связки с оружием. — Эта лестница закреплена намертво! Она выдержала восемь сотен человек, спустившихся по ней вниз, выдержит и нас с тобой.
