«… Звездоплавательный пузырь с реанимационным саркофагом внутри, где вторично воскресал Спартак, вошел в плотные слои атмосферы. Пузырь притормозил, не спеша пронырнул стратосферу, аккуратно вписался в прореху между облаками, сбросил скорость до минимума и, наконец, коснулся почвы.Амортизируя, пузырь сплющился, внутри его возникла воздушная подушка. Она поддержала саркофаг, где полностью восстановился, воскрес Спартак, как раз к моменту посадки.Подушка из воздуха мягко просела, пузырь лопнул, саркофаг треснул пополам, половинки раскололись надвое, четвертинки располовинились, осьмушки разделились, саркофаг рассыпался камушками, они раскрошились в песок, он измельчился в пыль, ее унес ветер.Обнаженный герой, совсем слабый в начале своей третьей жизни, гораздо слабее, чем в начале второй, лежал на рыхлой и теплой почве и глядел в белесые небеса. Пахло свежестью и простором, дышалось легко и вкусно. Лежать и чувствовать, как в возрожденном теле потихоньку-полегоньку копятся силы, было чертовски приятно, но Спартаку хотелось большего, ему хотелось контролировать ситуацию. Или, на худой конец, иметь о ней представление. О ситуации, в которую он попал. Или угодил. …»
– Не надо отчаиваться! Ведь и на Дурацком острове коротышки живут. А то, что там можно превратиться в баранов, так это, может, еще и неправда...
Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Позволю себе перефразировать эту несколько обесцененную курсом рубля поговорку и скажу так: не имей сто сюжетов, а имей хотя бы пару-тройку друзей, в натуре переживших нечто особенное, достойное литобработки с последующей публикацией, имей время и желание писать, приобрети соответствующий навык, и Нобелевская премия по литературе, считай, в кармане. Нехилые, кстати, деньги. Плюс почести всякие, что тоже приятно. Но речь не об этом.
Мне повезло, у меня лично, хвала Сестре Спасительнице, друзей с историями пруд пруди, книг на дцать хватит, в самых разных жанрах – от любовно-эротического (привет трижды женатому другу Генке) до эпохально-мистического (привет подружке Анастасии, живущей под кедрами). Причем, некоторые вопиюще правдивые истории возможно опубликовать – увы и ах! – лишь под грифом «фантастика». О, нет! Не бойтесь, за эпохальную мистику и чувственную эротику я пока погожу браться... Хотя, почему «не бойтесь»? Быть может, кого-то из вас сие мое заявление и расстроило, тогда извините. Пардон, но конкретно сейчас я намерен предложить вашему вниманию супербоевик про зубодробильные разборки Галактического масштаба, героем коих стал один мой верный дружище из тусовки восточных единоборцев по имени... Впрочем, он просил не называть своего настоящего имени. Оно у него редкое. Таких, как у него, имен на всю нашу с вами необъятную Родину и десятка не наберется.
Мой добрый, старинный друг родился на брегах Москва-реки, где, может быть, родились и вы или где вам, возможно, приходилось бывать, и уж точно все видели эти пресловутые берега по телевизору. Он появился на свет в семье художников, в начале застойных 70-х, в эпоху, которую его продвинутый папаша-абстракционист терпеть ненавидел.
Руководствуясь чувством социального протеста, диссидентствующий отец дал своему единственному чаду имя одного из иностранных борцов за Права Человека. Я же настоящее имя моего друга в литературном пересказе его злоключений заменю другим, не менее громким и близким по смыслу. Я буду называть героя Спартаком. Отличное имечко для Героя, не правда ли? Кстати, все прочие имена, фамилии, отчества и клички я также изменю по, надеюсь, понятным вам причинам. Кроме, разумеется, имен и фамилий знаковых персонажей, так сказать, столпов эпохи.
Взрослые, знавшие Спартака, но незнакомые с его предками, пребывали в искреннем заблуждении, дескать, парень мужает в семье военнослужащего. В нем никогда не было и до сих пор нет ни капли той расхлябанной богемности, что столь свойственна художественной среде. Он рос и вырос сильным, собранным, смышленым и независимым. Про таких, как он, говорят: «Себе на уме». И таких – прости, друг! – частенько обзывают «баранами». Он был и есть – еще раз прости, дружище, но истина дороже! – упертый малый. Ежели чего решит, то переубедить невозможно, как говорится, хоть кол на голове теши. Возьмем для примера Искусство. Понятно, что родители мечтали о продолжении художественной династии, но, как бы они ни старались, как бы ни силились, к изобразительному искусству сын оставался абсолютно равнодушен, и прикоснуться к кистям, хотя бы для забавы, хотя б для пробы, с младых ногтей отказывался категорически. Спартак предпочел иные забавы и другие Искусства. Еще в школе он увлекся искусством рукопашного боя.
Восточными единоборствами Спартак начал интересоваться в старших классах и продолжил, поступив в... скажем так – в технический ВУЗ, где по сию пору служит старшим научным. Знакомство с искусством восточного мордобоя у него началось с карате. Затем его заинтриговали китайские первоисточники. Спартак перепробовал множество стилей и направлений, отдавая предпочтение реальным боевым системам, но не гнушаясь и балетом, именуемым «спортивное у-шу». Он стал своим человеком в тусовке и, подобно многим, некоторое время упорно искал эксклюзивных знаний в единоборческой области. И ему повезло познакомиться с китайским студентом из Института им. Патриса Лумумбы, с носителем умирающей школы «чжань-цюань», что в переводе на великий и могучий означает «ладонь-кулак». Сразу же уточняю для снобов: «чжань-цюань» – обиходный термин, как и «карате», которое правильнее называть «карате-до». Официальное название редкого стиля на кантонском диалекте: «чжань-цюань-фа», что можно перевести, как: «искусство боя ладонью и кулаком».