– Ты не слишком-то шути рядом с моей женщиной. Она начала странно хихикать. Примерно как бабы из вашей Академии. Это может меня встревожить. А когда меня что-то тревожит, я иду изобретать очередную установку для полного и безграничного исцеления… И помни! Нет границ исцелению Мастгури! Ни перекрестных, ни межмирных!
Чарм оглянулся, тяжело вздохнул и продолжил путь. Видимо, решил, что следующая язвительная реплика может закончиться уже не столь мирно и удачно для автора. А после того, что сотворили наши фантазеры с победителями-зальсами, в фееричности их мести сомневаться не приходилось…
Соревнования по фехтованию на палицах планировалось начать следующим утром.
Погода выдалась солнечной, но в вотчине аннигиляторов заметно посвежело. Напоенный кисло-сладким ароматом цитрусовых воздух бодрил и тонизировал. Слабый ветерок гонял по ясному синему небу несколько пушистых облачков. Птицы заливались под окнами, громадные розовые жуки кружили в затейливом танце и даже не боялись сесть на подоконник.
Мне следовало сразу насторожиться – слишком уж обыденно и даже приятно начался новый день.
Никто не разбудил нас с Эйдигером дикими воплями и разборками на тему, кто где провел ночь после Сласиного пойла. Никто не выбросил из окна мебель. И ее стремительный полет не опередило исподнее соседей, больше похожее на оружие массового поражения котов.
Даже некоторые сальфы, этажом ниже и этажом выше умудрились встать самостоятельно. Без помощи Лархара, Бурбурусса, Ламара и их женщин.
Жаль, я еще тогда не сообразила, что это может говорить лишь об одном – затишье перед бурей. Редкое утро в Академии Войны и Мира и даже в нашем автобусе-поезде начиналось столь чинно и благородно.
Подумаешь, стул, что в сердцах швырнула из окна Свангильда со словами:
– Сколько можно вешать мою любимую кофточку на этот стул? Хочу, чтобы она висела в шкафу!
Подумаешь, Слася высунулась в окно и спросила Марделину так громко, словно та ночевала на соседнем Перекрестье:
– А сколько сейчас времени?
И ближайший сосед братьев Мастгури, истл Лоран, зевнув, ответил:
– Самое время не орать по утрам.
Подумаешь, Марделина тоже высунулась из окна и сквозь зевоту гаркнула на весь академический дворик, заглушив стук дятла:
– Эм-м? Сколько времени? А черт его знает! Ла-р-ха-ар! Вот Слася интересуется – сколько там пробило?
– Кого там опять прибило? – поинтересовался из окна Генерал. – И мне даже не интересно как. Просто скажите, с кем можно уже не расправляться.
– Да не прибило, а стукнуло! – поправила его Свангильда.
– То есть кого-то еще не добили? Ну ладно. Сейчас встану и закончу дело! – взбодрился Бурбурусс.
– Да шесть уже! – пискнул один из сальфов снизу. – И если бы вы не орали, я встал бы на полчаса позже. У меня будильник и тот тише пиликает.
– Плохой у тебя будильник! Вот когда меня пилит-пиликает Свангильда, просыпаются все вокруг! – крикнул ему Генерал.
Кто-то сверху упал с кровати с уже знакомым до боли грохотом, снизу раздался звон бьющейся посуды, справа и слева – забористые ругательства. В общем, утро началось как-то слишком привычно и буднично.
Где-то в глубине души шевельнулась тревога, холодок пробежался вдоль позвоночника. Словно черная туча на мгновение закрыла небо. К сожалению, завтрак с Эйдигером, ароматный омлет с сыром, сосисками и помидорами усыпили мою интуицию почище иного снотворного. А зря!
В приподнятом настроении мы с Эйдигером встретились с четой Изилади и отправились на очередные фантастичные соревнования.
Публика собралась на пустыре за академическим городком, в единственном месте, не заросшем колючим и перечным кустарником, – позади Главного корпуса.
Большая часть пустыря представляла собой почти непроходимые чащобы с излюбленными скандрами растениями. А в тех местах, где неосторожного путника не поджидали острые колючки и острая пыльца, кустилась высокая острая трава, похожая на осоку. Одно неловкое движение – и она царапалась, почище бешеной кошки.
В общем, выбирать не приходилось.
Прямо на мягком дерне разложили специальные резиновые коврики, похожие на коврики для йоги.
Аннигиляторы и внушатели, мужчины и женщины из родной Академии – все до единого застыли в предвкушении невиданного зрелища.
Наши бодрые новобранцы разминались, поводили могучими плечами, наклоняли вправо-влево головы, косясь на булавы. Сотни металлических дубинок, густо усеянных шипами, выстроились батареей. Словно организаторы не верили, что палицы переживут хотя бы один раунд.
Впервые на моей памяти очередные состязания собрали почти весь цвет команды-армии зальсов. Их угрюмый генерал напутствовал своих фехтовальщиков с таким лицом, словно отправлял сыновей в логово бешеного гризли. Остальные «дорогие гости» молчаливо наблюдали, почти не дыша. Только короткие ершики их волос стояли дыбом сильнее прежнего, да хвосты время от времени свирепо молотили по воздуху.
Мы с Олей и Сласей от души радовались тому, как подорвали вражеский боевой дух перекрестные варвары и все, кто им помогал.
