– Конечно. Если я знаю свой народ, то знаю и то, что твои слова произвели должное впечатление. Ваши правители сделали отличный выбор, отправив в Спарту чемпиона Олимпии, а не политика. Спартанцам легче поверить в доблесть, чем в изящные слова.
– Значит, ты думаешь, что завтра я смогу вернуться в Афины с обещанием немедленного вмешательства вашей армии?
– Скорее всего, ты получишь договор о союзе. Что же касается немедленного вмешательства…
– Что же? – с тревогой спросил Фидиппид.
– Боюсь, тебе придется подождать до полнолуния, когда состоится празднество в честь богини Артемиды. Тогда соберется и совет старейшин для одобрения решения эфоров.
– Но это лишено всякого смысла! – в отчаянии воскликнул афинянин. Затем, заметив, что его собеседник нахмурился, добавил: – Прости меня, но ожидание полнолуния равносильно отказу. Персы могут напасть в любой момент.
Аристархос встревожился и провел рукой по лбу.
– Вы сможете выдержать осаду в городских стенах до нашего прибытия.
– Бросив деревни на разграбление и разрушение? Десятки ничем не защищенных деревень, которым совершенно не на что надеяться. Разве ты не слышал, что натворили персы в Эритрее? Весь остров Эвбея был разрушен, и в конце концов городу пришлось сдаться. Все население было обращено в рабство. Нет, Аристархос, выбора у нас нет. Мы обязаны остановить их на берегу, но без помощи нам не справиться… Боюсь… – уныло закончил Фидиппид и замолчал, опустив голову на руки.
– Я понимаю, – ответил спартанец, нервно шагая по комнате, – но пойми и ты, таков наш закон. Я не понимаю, каким образом…
– Выходит, надежды нет…
– Послушай, Фидиппид, завтра я выскажусь в пользу твоей просьбы, в пользу немедленного вмешательства нашей армии. Это все, что в моих силах. В худшем случае вам придется потянуть время. Полнолуние не за горами, и через неделю мы сможем стоять бок о бок на поле битвы у Марафона. Можешь мне поверить, я говорю совершенно искренне. И это то, чего желает мое сердце.
– Я верю тебе, – сказал чемпион, тепло пожимая руку спартанского воина, – и твои слова меня утешают. Надеюсь, твои сограждане тебя услышат. Я уверен, что вместе мы победим, и тогда настанет мой черед отплатить за гостеприимство, которое ты столь щедро мне оказал. А сейчас прошу меня извинить, я устал и хотел бы удалиться. Пусть ночь принесет совет тебе, благородный Аристархос, а также твоим согражданам, в чьих руках сейчас находится судьба не только моей родины, но и всей Эллады.
– Да будет это угодно богам, – ответил Аристархос, затем встал и проводил гостя в его покои.
– Бритос! Бритос! Беги! Смотри, возвращаются наши воины, первые ряды уже выходят на дорогу из Аргоса!
– Я иду, Агиас, подожди меня!
Два юноши бежали по дороге, ведущей от центра города к северным воротам. Они миновали толпу женщин, стариков и юношей, собравшихся на главной улице, и им удалось занять хорошие места. Предупрежденные гонцом пятеро эфоров уже стояли у ворот и ожидали прибытия армии.
– Смотри, Агиас, – сказал Бритос своему другу, – это командир войска, а вот и царь.
На черном породистом коне в окружении своей охраны ехал царь Клеомен. Его плечи слегка ссутулились, а всклокоченная борода выдавала его возраст.
– Странно, – сказал Бритос, – я не вижу отца. Как родственник царя он должен быть рядом с ним.
– Не волнуйся, – успокоил его Агиас, – сражения не было, а значит, не было и потерь; так сказали эфорам гонцы. Говорят, наши воины прибыли на место сражения, когда афиняне уже выиграли битву. Поле Марафона все было усеяно трупами персов. Но скоро мы все узнаем: смотри, царь встретился с эфорами. После полудня глашатай расскажет на агоре, как все было.
Юноши подошли к колонне воинов, входивших в город. Увидев родных и близких, воины разбили строй.
– Смотри, это мой брат Адеймантос. Пойдем разузнаем все у него. Наверное, он знает, где твой отец, – сказал Агиас, указывая на гоплита из арьергарда. – Смотри, – добавил он, – твоя мать и твоя кормилица тоже здесь. Наверное, они переживают.
Оставив свое место, юноши побежали навстречу Адеймантосу, который как раз выходил из рядов и снимал тяжелый шлем. Агиас чуть не выхватил шлем у него из рук.
– Дай нам оружие, Адеймантос. Мы его сами понесем, ты же устал.
– Да, мы принесем его тебе, – добавил Бритос, снимая щит с левой руки гоплита.
Они направились в сторону восточной части города, где находился дом Адеймантоса. После похода воинам обычно разрешалось вернуться к своим семьям, а не в казармы.
– Где мой отец? – тут же спросил Бритос. – Почему он не вернулся с тобой? Женщины моего дома волнуются.
– Не волнуйся, – ответил Адеймантос. – Мать сейчас предупредит кто-нибудь из царских охранников. Твой отец остался на похоронах павшего афинского воина.
Тем временем они добрались до дома. Гоплит вошел в дом, где его ласково встретили члены всей семьи. Он расстегнул доспехи и сел. Одна из женщин приготовила ему ванну.
– Ты не знаешь, о ком идет речь? – с любопытством спросил Бритос. Лицо Адеймантоса нахмурилось.
– Помнишь афинского чемпиона, который прибегал в Спарту, чтобы просить нашей помощи?
