Спартанцы Гитлера полностью

На типичной батарее на Западе Германии в. 1944 г. треть личного состава состояла из немецких солдат и офицеров, треть — из хорватских или русских «хивис» (Hiwis — Hilfswillige, добровольные помощники) и треть составляли дети из ПО^{544}. К ежедневному удручающему опыту детей принадлежало чувство беспомощности: толку от зениток в условиях массированных налетов было очень мало, эффективность борьбы с армадами англо-американских бомбардировщиков была ничтожна.

По истечению 9 месяцев службы «помощникам зенитчиков» давалось первое звание «старший помощник» (Luftwaffe Oberhelfer — LwOH), что для детей значило очень много — они получали серебренный галун на погоны и аксельбант; их считали «стреляными зайцами». Верхом мечтаний для мальчишек был значок зенитчика-отличника (Hakkampfabzeichen)^{545}. Поэтому, все, что относилось к ГЮ, в среде «помощников зенитчиков» отвергалось — вплоть до ношения нарукавных повязок ГЮ, но политических мотивов в этом не было: скорее, в этом проявлялось стремление детей порвать с детством и быстрее перейти во взрослый статус. Точно так же в Советском Союзе старшие пионеры переставали носить галстук не по политическим соображениям, а просто потому, что хотели казаться старше.

Юношам в период полового созревания часто нужен пример для подражания; нацисты этим активно пользовались, насаждая среди детей культ героев-фронтовиков, кавалеров Рыцарского креста. В Германии портреты кавалеров Рыцарского креста печатали на почтовых марках, которые мгновенно становились объектом охоты юных филателистов. Пропагандистское значение такого приема трудно переоценить. Отмечалось, однако, что несмотря на культ героев-фронтовиков, в среде «помощников зенитчиков» резко отвергалась всяческая патетика: во все времена дети четко различали фальшь, нарочитость и неискренность. Интересно, что несмотря на усилия пропаганды, в среде «помощников зенитчиков» были популярны запретные джаз и свинг, а такие музыканты как Бенни Гудмен, Глен Миллер и Луи Армстронг были детям хорошо известны. Часть молодежного движения, которая смогла сохранить автономию и оппозицию ГЮ, производит на историков магическое, завораживающее действие и привлекает внимание исследователей, но не следует обманываться: на самом деле политическое значение движения любителей свинга или джаза было, по всей видимости, невелико[38]. Детьми скорее двигало любопытство, возрастной нонконформизм или музыкальные эстетические вкусы, а не желание выразить политическую или моральную оппозицию.

Закономерно, что во время войны влияние партийной идеологии в целом сильно ослабло, и для молодежи, как и для всех других немцев, самым существенным стал вопрос о том, как выжить, спастись, поэтому явного фанатизма молодежь не проявляла. Под действием военного поражения и полного краха Германии прежние ценности сами собой отходили на второй план, уступая место стремлению найти себе место в новой ситуации.