Объективная картина эволюции аграрной сферы не была утешительной для аграрных романтиков; хотя производство сельскохозяйственной продукции росло, но его доля в ВНП постоянно падала: с 1850 г. до 1913 г. — с 46% до 23%, с 1924 г. до 1932 г. 800 тыс. га было за долги продано с торгов (в 1931 г. — 5789 дворов, в 1932 г. — 7060 дворов); 30 тыс. крестьян потеряли свои дворы, полученные ими в наследство. Давление цен мирового рынка, растущие налоги и падение спроса имели следствием серьезное падение крестьянских доходов, а государственные дотации и государственная помощь доставалась преимущественно не мелким и средним крестьянским хозяйствам, а восточноэльбским юнкерам, ведущим крупное и эффективное товарное производство. Вынужденные покупать импортные корма, немецкие крестьяне после 1929 г. стояли на грани краха; социальный продукт на селе драматически сократился{568}. Именно поэтому долгое время аграрный сектор был в центре внимания нацистских властей. После прихода нацистов к власти господствующие позиции в нацистской аграрной политике занимал эпигон мистической теории «крови и почвы»
Дарре родился в Аргентине в шведско-немецкой семье, которая в 1905 г. вернулась в Германию; он был выпускником британского королевского колледжа в Уимблдоне, в войну ушел на фронт добровольцем (был награжден Железным крестом II степени), потом учился земледелию и скотоводству в университете Галле-Заале, имел высшее аграрное образование и был женат на дочери прусского помещика. Профессиональная карьера у него не заладилась, и он обратился к публицистике. Большое влияние на его мировоззрение оказал Хьюстон Стюарт Чемберлен и книга Ганса Гюнтера «Расоведение немецкого народа»{569}; это просматривается, прежде всего, в книге «Крестьянство как источник северной расы» (1929), «Новое дворянство крови и почвы» (1930), а также в трактате с курьезным названием: «Свинья как критерий для нордических народов и семитов». Дарре утверждал, что в противоположность номадам (особенно, по его мнению, евреям) нордическое крестьянство является подлинным творцом и созидателем европейской культуры; для него крестьянство олицетворяло сущность немецкой традиции и культуры и являлось ее единственным животворным источником. Он предлагал создать своего рода «крестьянскую аристократию», то есть коренящийся в крестьянской среде слой господ, который составил бы элиту, смысловой центр и руководящую силу будущего сословного государства. Его суждения носили отпечаток расово-биологических теорий и сводились к тому же, о чем грезил и Гитлер — поиск вечного источника возрождения и возобновления нордической расы. Большую роль сыграло и то обстоятельство, что программу Дарре поддерживал Гиммлер.
Дарре пришелся ко двору в партии. Как Гитлер, так и Гиммлер довольно долго находились под влиянием аграрной романтики, антиурбанизма и антимодернизма Дарре. Дарре занимался формированием аппарата аграрного отдела партии с 1930 г., не обладая, впрочем, необходимыми для этого задатками интригана и аппаратчика. Только благодаря случайному стечению обстоятельств после ухода Грегора Штрассера Дарре стал руководителем организационного отдела партии, который с его приходом утратил прежний вес и влияние.
Аграрная романтика Дарре простиралась довольно далеко: он стремился оставить крестьянина крестьянином, а в целом всю аграрную сферу извлечь из-под влияния естественного рыночного механизма, искусственно оградив его от пертурбаций, сопровождающих процесс развития экономики. Первоначально Дарре смог последовательно осуществлять принцип приоритета идеологии над экономикой: несмотря на огромные финансовые проблемы Третьего Рейха, налоги на крестьян систематически снижали. Нассауские крестьяне (район Висбадена) в знак благодарности даже поставили Дарре базальтовый памятник весом в 120 центнеров; средства для его создания были собраны по подписке{570}.
