Спасая Амели полностью

– По крайней мере, у нее есть ребенок.

Повисло молчание, которое нарушил стук в дверь.

– Я даже не думала… – произнесла Рейчел, – что у вас с Фридрихом… учитывая его состояние… не будет детей.

Она внезапно осознала, что это может означать для сестры – ее сестры, которая расцветала в присутствии детей, даже чужих.

Лия расправила плечи, встала, поставила чашку с блюдцем в раковину, повернувшись спиной к сестре.

– Мне очень жаль, – сказала Рейчел.

Лия не шевелилась.

Второй раз за день Рейчел пожалела о том, что не удержала язык за зубами. Она не знала, как поступить, не желала огорчать Лию еще больше. Но ей было больно, больно за Лию, которая являлась ее частью, и с каждым днем эта боль усиливалась.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спросила Рейчел.

Лия качнула головой, но продолжала стоять, склонившись над раковиной. На кухне раздавалось лишь тиканье часов.

– Скажи… – начала Лия, не поворачиваясь.

Рейчел ждала.

– В том Институте во Франкфурте… они когда-нибудь… тебе когда-нибудь делали операцию?

– Какую?

– Какую угодно.

– Не помню.

– Ты оставалась там надолго? На пару дней? На неделю? Дольше? К тебе никогда не применяли анестезию, не помнишь?

– Нет. Визит к врачу всегда занимал часа два-три; каждые два года – обычные осмотры, иногда слишком тщательные. А потом обед с врачами в дорогом ресторане или ужин и поход в театр. Поход в оперу – с отцом и доктором Фершуэром или с этим ужасным доктором Менгеле. Они всегда были очень милы – очень предупредительны. Откровенно ласковы. Мне было все равно. Я ненавидела, когда мне указывали, куда ехать. А что?

Лия замерла.

– В чем дело?

Когда Лия повернулась к сестре, ее лицо было белее мела. Рейчел отпрянула.

Сестры не сводили друг с друга глаз. Рейчел не могла понять, что произошло. Неужели с Лией в Институте сделали что-то ужасное? Неужели именно поэтому у них с мужем никогда не будет детей?

– Что с тобой там произошло?

Лия открыла было рот, чтобы ответить, но слова не шли с языка.

– Лия! – Рейчел потянулась к сестре, но тут обе вздрогнули от резкого стука в дверь.

Рейчел схватила свою чашку с блюдцем и спряталась в шкафу.

Лия пыталась унять бешено колотящееся сердце. Она прижала ладони к щекам. Вновь раздался стук в дверь.

– Фрау Гартман!

Лия вздохнула и распахнула дверь.

– Шиф Шраде! Я… мы вас сегодня не ждали. – Она лихорадочно пыталась припомнить, не забыла ли чего-нибудь… Может, бабушка о чем-то упоминала? Или намекал курат Бауэр? «Новых беженцев не было – пока!»

– Сюрприз – подарок от вашего приятеля-журналиста, который снимает у вас дом. – Лесничий подмигнул.

– Подарок?

– Отойдите в сторонку – нужно место! – И он втащил в кухню норвежскую ель.

– Елка?

– Ja! Ja! Рождественская елка! Герр Янг сказал, что это самое меньшее, чем он может отблагодарить свою благодетельницу за то, что она позволила ему остановиться в ее доме. А еще он просил вам передать, что надеется скоро вернуться – за очередной сенсацией, над которой работает для американской газеты.

– Какая красивая!

В невысоком дверном проеме появилась бабушка. Она всплеснула руками, прижала их к груди.

– Елка! Рождественская елка! Ой, Шиф Шраде, как мило с вашей стороны!

– Не меня благодарите.

– Давай поставим елку у тебя в комнате, Лия? Когда Фридрих очнется, первое, что он увидит, – ель.

Шиф Шраде засмеялся, глядя на Лию. Она зарделась.

– Nein, фрау Брайшнер, по-моему, елка будет не первым, что он увидит. – Лесничий тряхнул поклажей. – Показывайте дорогу.

Как только лесничий ушел, бабушка позвала Рейчел, Ривку и Амели из тайника на чердаке, чтобы девочки пришли посмотреть на елку, а потом вновь отослала Рейчел на чердак – за коробкой с украшениями.

Когда Рейчел вернулась, бабушка обхватила Ривку за плечи.

– Похоже, ты раньше никогда не наряжала елку?

Ривка медленно покачала головой.

– Тебе понравится! – заявила бабушка.

Амели, впитывая в себя происходящее, захлопала маленькими ладошками и стала танцевать. Бабушка засмеялась.

Но у Ривки был такой вид, как будто ее заставили есть свинину вопреки ее еврейскому воспитанию.

– Как чудесно пахнет! – Рейчел провела пальцами по душистым веткам, отчасти радуясь тому, что Ривку елка не впечатлила.

«Возможно, такие мелочи и дадут ей понять, что между ней и Джейсоном пропасть».

– Лучше дождаться, когда придут дети, – посоветовала Лия.

Она была бледнее, чем обычно.

– Дети? – Рейчел округлила глаза.

У нее в голове не укладывалось, что можно взять еще кого-то из беглецов.

– Klopfelsingen – давняя традиция альпийской детворы, когда они ходят по домам и поют песни, – объяснила ей Лия. – Я буду ходить с ними. И вы можете послушать, но так, чтобы вас никто не увидел. Нам не нужно, чтобы дети заметили, как из-за занавесок смотрят любопытные глаза.

– Тут еще кое-что, – таинственно прошептала бабушка и пальцем поманила всех на кухню. – Идите посмотрите, что еще принес Шиф Шраде – очередной подарок от твоего молодого человека.