Спасая Амели полностью

Взъерошив негнущимися пальцами волосы, Джейсон помассировал затылок. «Какой ты, Янг, дурак! Какой дурак! Ни одна сенсация того не стоит! Какому риску я подвергнул тебя, Рейчел? Если они убили Кристину… если твой отец тоже в этом замешан… если он обнаружил, что ты рылась у него в бумагах…» – Дальше он даже думать боялся.

Ради них обоих он решил, что не станет звонить Рейчел в гостиницу, и ей звонить себе в редакцию запретил. Джейсон мог поспорить на недельное жалованье, что телефоны прослушиваются рейхом. Но два часа – слишком долго. «Что-то случилось».

Джейсон бросил несколько монет на столик и направился в гостиницу. Он не мог оставить девушку в беде, что бы ни произошло.

Он уже почти дошел до Вильгельмштрассе, когда увидел, как из потока утренних покупателей отделилась стройная фигурка Рейчел, облаченная в синий дорожный костюм. Джейсон даже не пытался скрыть облегчение, но его внимание привлекло напряженное лицо девушки.

Рейчел перешла улицу.

– Уверен, вам известно, мисс Крамер, как заставить парня страдать. – Джейсон взял у нее из рук сумку. – Собрались в путешествие?

Она прошла мимо него, не замедляя шага, даже не глядя ему в глаза.

– Помогите мне попасть на самолет, на корабль – куда угодно, лишь бы выбраться из Германии и как можно быстрее вернуться в Нью-Йорк. Мне очень нужно уехать. – Девушка оглянулась через плечо. – И не только из Берлина, но и из Германии.

Джейсон, сбитый с толку, шагал рядом с ней, не понимая, что означает ее просьба. Что произошло? Как это отразится на судьбе Амели? Без веских причин Рейчел таких разговоров не заводила бы.

– Мы можем поменять ваш билет?

Джейсону показалось, что ее голос поник.

– Билеты у отца – по крайней мере, он так говорит.

Рейчел и Джейсон прошли полквартала. Девушка ритмично цокала каблучками по тротуару.

– Понятия не имею, где безопаснее. Но у меня есть деньги. Я выгребла у него всю наличность.

«Что произошло?»

– А доктор Крамер знает, что вы уезжаете?

– Пока нет. Я дождалась его ухода. – Рейчел зашагала быстрее, ее голос становился все ниже. – Вы были правы насчет моего отца. И его исследований. – Она протянула Джейсону фотоаппарат и сумочку с пленками. – Здесь все, что вам нужно. Используйте по своему усмотрению, только… – Рейчел резко остановилась, и шедшие за ними прохожие едва не наткнулись на них.

Джейсон увлек девушку в сторону и заметил, что она кусает губы.

– Тут есть документы и обо мне… и о других таких, как я. Пообещайте, что не станете… не будете использовать эти снимки.

Джейсон нахмурился, не понимая, о чем она говорит.

– Пообещайте! – настаивала Рейчел.

– Обещаю, обещаю, – ответил он.

– Будьте осторожны. – Девушка пристально посмотрела ему в глаза. – Будьте предельно осторожны.

Джейсон часто попадал в неприятности. Издержки профессии, ничего необычного. Он взял Рейчел за руку, повел по многолюдной улице, потом по переулку, в единственное место, где – он точно знал – нет поблизости подозрительных машин. Удастся ли им преодолеть блокпост на границе с Австрией – это другое дело.

Заплатив три сотни долларов и потратив час на дорогу, Рейчел шепотом посвятила Джейсона в содержание документов. Она рассказала все, что узнала об экспериментах, проводимых в Колд-Спринг-Харборе, о туберкулезе, на изучении которого сосредоточился ее отец, изложила подробности медицинских обследований во Франкфурте, частью которых стала и она сама. Поведала о том, что нашла исследования, проводимые над близнецами – как в рамках изучения туберкулеза, так и в других программах, в которые у нее не было времени вникать.

– Насколько я понимаю, они взяли на себя роль Купидона, хотя любовь не имеет к подобному сводничеству никакого отношения. По всей видимости, речь идет о подборе пары родословных – генетически совершенных арийских родословных.

Рейчел взглянула на Джейсона, испытывая смущение оттого, что, сама того не зная, стала частью подобной программы. Но сильнее всего ее ранило предательство отца.

– И ваша пара – это Герхард Шлик.

– Несомненно, наш брак планировался много лет.

– Следовательно, когда вы ему отказали и он женился на Кристине, они были обречены с самого начала. В конечном счете глухота Амели здесь ни при чем.

Рейчел вздохнула.

– Я бы не стала так утверждать. Если бы Амели была «приемлемой кандидатурой», они могли бы все оставить как есть – по крайней мере в том, что касается их брака.

– Но теперь согласно плану добрых врачей вы должны выйти замуж за Герхарда и родить много маленьких чистокровных арийцев.

Рейчел поморщилась.

– Никогда! Я видела эти плакаты в поддержку рождаемости, утверждающие, что «обязанность каждой здоровой немецкой женщины» – родить множество детей.

– Наверное, это как-то связано с близнецами. А возможно, имеет отношение к увеличению численности арийцев.