Но в семь ноль восемь по горной дороге проехал грузовик, взвизгнул тормозами под окнами и остановился.
Хлопнули дверцы автомобиля. Залаяла немецкая овчарка. Ей вторила еще одна. Паника прогнала из головы Джейсона остатки сна. Он натянул штаны, обулся. Журналист уже достиг лестницы, когда вспомнил о пленке, на которой он запечатлел Рейчел и Амели. Джейсон достал пленку из фотоаппарата и спрятал ее в мужской пиджак, висевший на крючке в коридоре, молясь только об одном: чтобы у Гартманов был фотоаппарат и этот пиджак принадлежал герру Гартману.
Эсэсовцы как сумасшедшие заколотили в двери – одновременно с парадного и черного хода. Джейсон, спотыкаясь, поспешил по лестнице, нащупывая пуговицы на своей одежде.
Он уже спустился на первый этаж и открывал задвижку, когда двери распахнулись и его отбросило к стене. И журналист тут же получил прикладом в челюсть.
В дом ворвались вооруженные солдаты с собаками. Повсюду слышались резкие, быстрые приказы. Солдаты обыскали дом, открыли все шкафы, разбили посуду, побросали на пол книги. Один из них подбежал к Джейсону, вытолкал его на середину комнаты и ткнул пистолетом в живот. Немец заставил Джейсона опуститься на колени, жестом показав, чтобы он держал сомкнутые руки за головой.
Джейсон поморщился, когда вверху стали переворачивать кровати и комоды. Черные сапоги топали по паркету в поисках тайников. С улицы раздавался звон бьющихся стекол, треск и грохот упавших с поленницы дров, остервенелый лай собак.
И в этом хаосе появился штурмбаннфюрер Герхард Шлик – непреклонный, с важным видом, победоносно растянув губы в улыбке.
Джейсон почувствовал, как у него в горле от злости и страха встал ком.
– Герр Янг, насколько я понимаю, – произнес Шлик.
Джейсон видел, как в глазах эсэсовца неуверенность боролась с триумфом.
– Как разительно вы переменились со времени нашей последней встречи… вдали от берлинского бального зала.
– Вы тоже.
Едва заметная улыбка на лице Герхарда поблекла, когда он снова взглянул на Джейсона.
– Вы перешли все границы. Отвратительное поведение для гостя рейха.
– В наше время переходить границы – хороший тон.
– Но пистолет-то у меня! – Шлик обошел комнату по кругу. – Чудесно. Это один-единственный частный дом в Обераммергау, который удостоила честью зарубежная пресса. А теперь признайтесь, почему фрау Гартман пригласила такого гостя, как вы?
– Она никого не приглашала. Местный священник попросил ее сдать мне комнату – вероятно, решил, что фрау Гартман не помешают деньги, пока ее муж на фронте. Сомневаюсь, что хозяева почтут за честь наше с вами пребывание здесь.
– Похоже, вы многое знаете о семейных делах Гартманов, герр Янг.
– Работа такая: задавать вопросы. За это мне платят. А вы что здесь ищете?
Герхард стиснул зубы. Шагнул ближе.
– Задать вопрос – обычно самый простой способ получить ответ, – продолжал Джейсон, не отводя взгляда.
Казалось, Шлик задумался над его словами. Офицер прищурился, показывая, что он здесь главный, но отступил. В помещение ввалились эсэсовцы. Шлик махнул головой в сторону двери, и солдаты в форме так же быстро покинули помещение, как и вошли. Не оборачиваясь к Джейсону, Герхард пробормотал:
– А я, пожалуй, воспользуюсь вашим советом, герр Янг, и задам вопросы.
Он обратился к стоявшему рядом с ним солдату:
– Забирайте его.
Солдат схватил Джейсона, рывком поставил на ноги, заломив ему руку за спину, и стал толкать стволом винтовки к двери, на улицу, освещенную утренним солнцем.
Как только в деревне раздались первые крики, бабушка поспешила на улицу, прижимая руку к сердцу и быстро, отчаянно молясь.
Она оставалась во дворе, сжав зубы, чтобы они не стучали, пока СС обыскивали, раздирали ее опрятный домик – в очередной раз. Слава богу, что она вымыла посуду и спрятала ее, застелила кровати и замочила полотенца после того, как уехали ее внучки и Амели. Хильда часто слышала, что много грязной посуды, разобранные постели или большое количество белья подсказывали тем, кто обыскивал, истинное количество проживающих в доме людей. Но у нее ищейкам нечего было находить.
Мимо прошел штурмбаннфюрер Шлик – в каждом его шаге сквозило раздражение.
Старушка не поднимала глаз.
Местные часы пробили час. Солдаты заскочили в грузовик, и машина тронулась. Бабушка разглядела бледный профиль Джейсона Янга, руки которого заломили за спину. Она ничем не могла ему помочь, не решилась показать, что они знакомы. Но всей душой Хильда молилась за него, внучек и Амели.
Медленно разгоралось утро. У бабушки не было сил убирать в доме.
Первой с разбитым ящиком вернулась Лия. Ее сопровождал курат Бауэр, который помог внести тяжелый ящик на кухню.
При виде живой и здоровой Лии бабушка заплакала от облегчения, но, увидев разбитый ящик, ахнула.
