– Это я должен просить прощения, фрау Гартман. Я всего лишь подумал, что у вас могут быть скрытые таланты, которые вы еще не продемонстрировали. Мне следовало понимать: то, о чем я прошу, невозможно – на вас и так достаточно свалилось. – Он колебался. – У вашего мужа никаких улучшений?
Лия прикусила губу.
– Я надеюсь… каждый день.
Бабушка сжала плечо внучки.
– Мы обе надеемся и молимся.
Курат кивнул.
– Тайны Господа… Я не всегда их понимаю. – Он с усталым видом отхлебнул травяной чай, который поставила перед ним бабушка.
– Отче! – обратилась к священнику Хильда.
Он поднял голову.
– А как скоро вам нужен человек, чтобы начать уроки театрального мастерства?
– Через неделю, максимум через две. Это должен быть человек, которому я мог бы доверить наблюдение за тайными гостями, – задачка посложнее, чем просто найти учителя. – Курат пожал плечами. – Если честно, здешних детей нужно больше нагружать. Безделье к добру не приводит – вы сами знаете. – Он улыбнулся. – Признайтесь мне, фрау Брайшнер, вы подумываете взяться за преподавание?
Хильда засмеялась.
– Nein, отче. Мои кости слишком стары, а нервы слишком расшатаны для десятка херувимов. Но мне кажется, что Лия подумает еще раз.
– Бабуля, ты же знаешь, что я не могу…
– Я знаю, что ты думаешь, будто не можешь. Давай поговорим об этом за ужином. Все тщательно взвесим. Я могла бы присмотреть за Фридрихом, даже покормить его, пока ты будешь на занятиях, точно так же, как я поступаю, когда ты занимаешься с хором, и…
– Нет! – Лия повернулась к курату. – Вы должны поискать другого человека.
– Дорогая, деньги нам бы не помешали. И будет вполне естественно, если ты станешь приводить детей домой – как будто это дети беженцев, как сказал курат Бауэр.
Священник переводил взгляд с одной женщины на другую. В груди у него теплилась надежда, однако он не знал, за кем останется последнее слово. В конце концов курат привел последний аргумент:
– Я понимаю, что хнычущим ящикам нужна еда и одежда. Уроки театрального мастерства дадут еще одну возможность увеличить финансирование.
– Подождите два дня. Если через два дня Лия к вам не подойдет, считайте тему закрытой. Но дайте нам возможность обсудить все наедине.
– Бабуля!
Курат Бауэр не собирался оставаться и становиться свидетелем перебранки двух решительно настроенных женщин. Он с надеждой кивнул и, согнувшись, вышел в холодный декабрьский день.
Священник натянул шляпу пониже на уши, плотнее запахнул пальто и широким шагом направился вниз по холму в деревню.
Есть у Лии опыт работы с драмкружком или нет, но курат готов был держать пари, что этот раунд Хильда Брайшнер у внучки выиграет. Ему было искренне жаль добрую фрау Гартман – но не настолько, чтобы он отказался от своей просьбы.
– Отличное предложение! Я этим займусь! – воскликнула Рейчел, вылезая из шкафа. – Это ты и имела в виду, да, бабуля? Что я буду вести драмкружок?
– Ты шутишь! – возмутилась Лия. – Как только ты выйдешь за дверь, нас застрелят – нас всех. Скажи ей, бабуля!
– Не застрелят, если Рейчел будет тобой, дорогая.
– Мной? – Лия покачала головой. – Подумай хорошо, бабушка! Подумай, что ты говоришь!
– Я говорю, что это даст нам возможность сделать что-то для других, для детей – для еврейских детей, которым некуда идти, которых никто у себя не приютит.
– Знаю. Я понимаю, что им нужна помощь. Я уже согласилась оборудовать в своем доме секретную комнату, но…
– Нужен человек, которому курат мог бы доверять. Разве ты не слышала, что он сказал? У детей, которые попадут сюда, уже отняли родителей. И к тому же это занятие даст возможность заработать больше денег на еду – нужно их кормить и купить им поддельные документы. А наша Рейчел сможет выходить из дому, иначе она сведет нас с ума. – Хильда многозначительно взглянула на Рейчел. – И ей тоже представится возможность внести свою лепту.
– Нужно найти кого-то другого. Есть риск… – Лия отвернулась.
– Для Фридриха? – негромко уточнила бабушка.
– Да, если одним неосторожным движением мы привлечем сюда нацистов. Когда Рейчел станет разгуливать по деревушке…
– Не стану я «разгуливать»! Хоть немножко поверь в меня!
– Фридрих не может себя защитить! Вы видели последствия визита нацистов, но ни одна из вас не видела, как они продырявили матрасы в моем доме. Они крушили все на своем пути – стены, мебель. Шкафы, которые мастерил и украшал резьбой Фридрих, разбиты вдребезги… И он не сможет себя защитить! – повторила Лия. – Наш дом непригоден для жилья. Это явно было предупреждение со стороны эсэсовцев. Нет. – Она покачала головой. – Нет, я на это не пойду.
– Пожалуйста! – Рейчел опустилась на колени перед сидящей на стуле сестрой, схватила ее руки в свои ладони. – Просто выслушай меня и обдумай мои слова. Все получится.
Лия закрыла глаза.
Рейчел облизала губы, готовясь сыграть самую убедительную роль в своей жизни.
