Спасая Куинтона полностью

— Я не знаю, — кто-то ей отвечает. Все еще не могу увидеть, кто это, но могу сказать точно, что голос принадлежит девушке, и я ненавижу, как сильно радуюсь тому, что Нова здесь не с парнем.

Вдруг девушка с черными волосами и большими голубыми глазами появляется перед моими глазами.

— Он выглядит… — она оценивает меня, потом смотрит на Нову. — Похоже, здесь не обойтись без больницы.

— Никаких больниц, — я хриплю. — У меня нет денег, чтобы заплатить за лечение. И я не заслуживаю такого легкого исцеления. Я должен страдать за то, что убежал от своей смерти.

Нова неохотно смотрит на меня. — Куинтон, я действительно думаю, тебе нужно пойти в больницу. — Она опускается на колени на матрас, убирая длинные волосы в сторону, и наклоняется ближе ко мне. Ее пальцы мягко обхватывают мое запястье и, медленно двигая, она сгибает мою руку, чтобы я мог ее хорошо рассмотреть. Она в два раза больше, чем обычно, и моя кожа фиолетово-синяя. Даже там, где ее пальцы, кожа раздута, и кажется, что ее прикосновение должно доставлять боль, но все, что я чувствую, — это ее тепло. Боже, я так скучал по этому. Весь последний год я провел в замороженном состоянии, чувствуя отрешение от наркотиков и секса со случайными женщинами, и теперь она здесь, и мне кажется, что я горю.

— Это всего лишь ушиб, — говорю я, глядя на нее и не глядя на руку. Я хочу обнять ее, поцеловать, коснуться, но также я хочу, чтобы она ушла. Осталась. Ушла. Правильно. Неправильно. Лекси. Нова. Вина.

Вина.

Вина.

Вина.

Это все моя вина.

Когда мое прошлое настигает меня, я рывком одергиваю руку подальше от нее, неосторожно, и в этот раз я чувствую боль, но не реагирую на это. Вместо этого я, наконец, нахожу силы, чтобы сесть на матрас. Как только я оказываюсь в вертикальном положении, тело пронзает резкая боль и мне становится трудно дышать. Задыхаюсь, вцепившись за бок и согнувшись пополам.

— Что с тобой? — спрашивает Нова с искренним беспокойством, и это только затрудняет дыхание

— Нова, уходи, — хриплю, пытаясь сосредоточиться на дыхании, но это похоже на то, как будто меня ударяют снова и снова… мои мысли возвращаются к событиям сегодняшнего дня…

Джонни замахивается на меня монтировкой снова и снова. Я падаю на землю. Даже не знаю, почему я падаю, может просто устал стоять. Я готов сдаться и это происходит, когда он толкает тяжелым металлическим бруском мне в плечо, грудную клетку, пинает меня, ударяет, избивает раз за разом.

Я вижу в его глазах, что он хочет меня убить, и радуюсь этому, лежа в гравии, камни впиваются в мою кожу, и только голубое небо надо мной.

— Сделай это, — давлюсь кровью, наполнившей мой рот. — Убей меня.

Он улыбается и снова ударяет, и я чувствую, как одно из ребер ломается, когда металл врезается в него. Чувство, будто весь воздух высасывают из меня, причиняет ужасную боль. Больше я ничего не чувствую. Тело немеет. Мертв.

Я сдаюсь.

Он бросает монтировку в сторону и закатывает рукава, переключаясь на удары кулаками. И когда он нацеливает один из них в мою голову, я открываюсь полностью, следя за тем, чтобы он довел дело до конца. Просто сделай это. Я готов.

— Похоже, ты сам этого хочешь, — говорит Джонни с рвением и замешательством на лице, а затем его кулак врезается в мое лицо.

— Может быть, так и есть, — все, что я говорю ему, вкус крови заполняет мой рот. Так и есть, я знаю.

— Боже, вы, наркоши, такие никчемные куски дерьма, — говорит он с улыбкой. — Зачем вам жить. Никто не заботится о том, живы вы или умерли.