— Нет, он верный, но на него никто не ответил… я оставила сообщение. Увидим, сработает ли это — перезвонит он мне или нет.
В ее голосе столько сомнения, что мои плечи опускаются, настроение падает все ниже, когда я прислоняюсь к холодильнику.
— Как ты думаешь, он тебе перезвонит?
— Может быть, — говорит она неуверенно. — Если он не позвонит через день или два, попробую позвонить ему снова… но Нова, я не хочу, чтобы ты надеялась, что это станет решением всех проблем. Поверь мне, я мать, я знаю, что даже если родитель хочет помочь это не значит, что ребенок примет эту помощь.
— Я знаю. — Я так расстроена и знаю, что это ее беспокоит.
— Я люблю тебя, Нова, и рада, что ты так сильно об этом заботишься, и я не собираюсь сдерживать твои надежды, — говорит она. — Но я беспокоюсь за тебя.
— Все в порядке, — уверяю ее. — Просто устала. — Делаю глоток воды, в горле пересохло от лжи. Я знаю, что я больше, чем устала. Я напряжена, потеряна и разбита.
— Да, но… — чувствую, как она пытается совладать с собой, а затем, наконец, отвечает, — У тебя грустный голос и я думаю, что пришло время, чтобы вернуться домой и позволить мне разобраться с отцом мальчика, чтобы он мог позаботиться о нем
— Я обещаю, что буду в порядке, — настаиваю и чувствую на себе скучающий взгляд Леа. — Я не готова сдаться и вернуться домой.
— Не похоже, — отмечает она. — Похоже, как будто, ты опять в этом месте… где я… и я… — Она на грани слез. — Я не хочу, чтобы ты возвращалась туда — хочу, чтобы ты была счастлива. Делала то, что доставляет тебе радость.
— Я счастлива, — стараюсь произнести весело, хотя звук ее голоса разбивает мне сердце. — В самом деле, Леа и я как раз собирались пойти и повеселиться, погулять по городу.
Она замолкает, всхлипывая.
— Звучит весело, но я не уверена, что в Лас-Вегасе есть много развлечений для тех, кому двадцать лет.
— Мы идем в караоке, — говорю ей, игнорируя испепеляющий взгляд Леа, когда она отодвигает коробку крекеров в сторону и спрыгивает с тумбы. — И хотим посмотреть достопримечательности… это должно быть весело.
Моя мама еще не определилась, но уже сдалась.
— Пожалуйста, только будьте осторожны. И позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Я наберу тебе, если будет что-то известно от его отца. Она делает паузу, и я думаю, что она закончила, пока она не добавляет: — И, пожалуйста, пожалуйста, позаботьтесь о себе.
— Я все сделаю, — говорю ей, мы прощаемся и вешаем трубку.
Когда я кладу свой телефон в карман, Леа идет в фойе и начинает надевать свои сандалии.
— Куда ты собралась? — спрашиваю я.
Она затягивает волосы в хвост и закрепляет его резинкой с запястья.
— Ты сказала своей маме, что мы идем в город, поэтому мы идем в город, — говорит она, и я смотрю на нее. — Я не позволю тебе врать ей, — добавляет она. — И кроме того, нам нужно выйти и сделать что-нибудь сумасшедшее.
Несмотря на то, что я не в настроении совершить что-то сумасшедшее, я поддерживаю ее и соглашаюсь пойти, надеясь, что, может быть, я смогу повеселиться, несмотря на то, что мои мысли сейчас заняты Куинтоном и мамой. Не хочу, чтобы она сильно волновалась. Она все, что у меня есть, и последнее, что я когда-либо хотела сделать, это чтобы она грустила.
Но я также не могу забыть грусть и боль в глазах Куинтона, которые я видела раньше в других глазах. Кто-то, о ком я заботилась. Кто-то, кого я не пыталась спасти, и, в конце концов, я потеряла его. И я больше не хочу никого потерять, чего бы это ни стоило.
После того, как мы с Леа проводим веселую ночь, гуляя по Стрип, наблюдая за яркими огнями, слушая музыку и поглощая атмосферу этого города, я чувствую себя гораздо лучше. Мы так и не добираемся до караоке, но договариваемся выйти снова через несколько дней и повторить попытку.
Проснувшись в довольно хорошем настроении на следующее утро, зная, что мама попытается дозвониться до отца Куинтона, и настраивая себя на позитивный лад, я добираюсь до дома Куинтона, чтобы увидеть его, но никто не открывает мне дверь. Хотя я слышу, что внутри кто-то есть, и он игнорирует мой стук. Это напоминает мне о том времени, когда я спрашивала Лэндона, все ли в порядке у него, он ответил да, и на этом все закончилось. Я не смогла ничего изменить.
Моя надежда начинает потихоньку угасать, пока я тащусь обратно к своей машине, чувствуя себя такой беспомощной, потому что независимо от того, что я делаю и с кем разговариваю, Куинтон, на самом деле, единственный, кто имеет власть над этой ситуацией. Он может закрыться от меня, да и от любого другого, и никто с этим ничего не сможет поделать. Ко всему прочему, я переживаю. Увидев, что этот парень Трейс сделал с Тристаном, я боюсь, что они могут оказаться в большой беде. Не знаю, как исправить это, и могу ли я что-то исправить вообще. Сколько проблем может решить один человек?
Боже, хотела бы я все исправить.
Возвращаюсь к своим видео, чтобы немного успокоиться, вынимая телефон из кармана, и нуждаясь в некой отдушине.
