Он не отвечает, но вынимает из кармана маленький пластиковый пакет, наполненный белым порошком. Он держит его и вопросительно поднимает брови, как будто проверяет меня, заставляя дать ему повод, чтобы отправить меня подальше, за ту сторону потрескавшейся двери.
Чувствую, как внутри меня все сворачивается в комок, но снаружи я остаюсь невозмутимой.
— Это обязательно?
Он кивает с необходимостью в глазах, и я не говорю ни слова, когда он начинает открывать пакет, а затем закрывает дверь. По крайней мере, он делает мне одолжение, не принимая его передо мной в этот раз.
Ожидая, я смотрю на трещины в стене, следя за ними взглядом, не считая их, хотя отчаянно хочу этого. Затем дверь спальни, в которую зашел Дилан, распахивается. Но выходит не он.
Делайла.
Она в прозрачной майке и шортах больше похожих на мужские трусы. Ее каштановые волосы спутаны, а щека немного опухла. Но она кажется более настороженной, чем в последний раз, когда я ее видела.
Она начинает двигаться в противоположном от меня направлении, стряхивая пепел от сигареты на пол, но увидев меня, останавливается.
— Значит, слухи верны, — говорит она, всхлипывая, у нее красный нос, и я не уверена, это потому что она плакала или потому что только что нюхала.
— Какие слухи? — прислоняюсь к стене, в то время как она стоит напротив меня, опираясь на дверь.
Она пожимает плечами, снова сжимая сигарету.
— Что ты здесь, в Вегасе.
— Да, я приехала чуть больше недели назад, — говорю ей. — И ты видела меня на днях.
— Правда? — она смотрит в потолок, пытаясь вспомнить. — Не помню.
— Потому, что ты была не в адеквате, — отвечаю, скрещивая руки.
Она меня расстраивает, и я вижу в ее взгляде ненависть.
— Зачем ты пришла сюда?
— Чтобы увидеть Куинтона, — я игнорирую ее грубое отношение.
Она выпускает кольца дыма.
— Зачем?
— Потому что хочу помочь ему, — терпеливо объясняю я.
— С чем?
Я смотрю вверх и вниз по коридору, на мусор на полу, использованные шприцы и пустые бутылки с алкоголем. На полу нет ковра. Потолок в трещинах. Все место выглядит так, будто оно вот-вот рухнет.
— С выходом из этого места.
Она смеется.
— Да, удачи с этим. — Она снова подносит сигарету к губам и глубоко затягивается. — Никто здесь не хочет быть спасенным, Нова. Ты должна помнить об этом, ведь ты была когда-то на этом месте.
— Но я выбралась.
— Потому что ты этого хотела.
Она сжимает большим пальцем фильтр сигареты, стряхивая пепел на пол.
— Мы все здесь, потому что так решили.
Я вскидываю бровь.
— Даже ты?
Она хмурится.
— Да, даже я.
— Тогда почему ты плакала несколько минут назад? — я на самом деле не думаю, что это имеет какое-то отношение к наркотикам, но пытаюсь заставить ее поговорить об этом. Несмотря на то, что она может быть сукой большую часть времени, когда-то она была моей подругой.
— Я была кое-чем расстроена, — говорит она, бросив сигарету на пол. — Мне позволено расстраиваться.
— Конечно, — приближаюсь к ней. — Почему твоя щека опухла?
Она сужает глаза на меня.
— Ударилась об стену.
Я ей вообще не верю.
— И как это произошло?
Она пожимает плечами, прижимая носок обуви к сигарете, туша ее.
— Просто шла. Думала, что могу пройти сквозь стены.
— Ты… ты уверена, что это не имело никакого отношения к ссоре?
— Да, уверена, — она огрызается, шагая вперед и хватая меня за руку. — Не смей думать, что Дилан ударил меня. Потому что он этого не делал.
Вздрагиваю, когда ее пальцы впиваются в мою кожу.
— Я бы никогда не сказала, что он это сделал.
Она фыркает, притягивая меня к себе, а затем толкая.
— Пошла ты. Ты не знаешь меня. Больше нет. — Затем она топает по коридору, вскинув руки в воздух.
— Делайла, подожди, — кричу вслед, спеша за ней. — Я не хотела тебя разозлить.
Она разворачивается на каблуках, ее лицо красное от гнева.
— Тогда чего ты добивалась?
— Я просто… — нервничаю под ее разгоряченным взглядом. — Я просто хотела убедиться, что ты в порядке.
— Я в порядке, — говорит она сквозь стиснутые зубы.
— Если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь позвонить мне, — говорю я в жалкой попытке хоть как-то помочь ей.
Ее губы сжаты в тонкую линию.
— Мне… ничего от тебя не нужно.
Чувство беспомощности внутри меня усиливается и почти заполняет меня, когда она поворачивается и уходит, оставляя меня стоять в конце коридора. Я чувствую, что бьюсь головой о стену, в окружении людей, которые нуждаются в помощи, но не хотят этого. И я недостаточно сильна, чтобы помочь всем сразу. Что мне делать? Продолжать пробовать, пока не сломаюсь? Уйти и всегда сожалеть, что не осталась? Потому что я знаю, что так и будет. Я уже становлюсь одержима «что если» так же, как после смерти Лэндона. И может быть, я в конечном итоге смогу исцелиться. Но в то же время хочу, чтобы все получилось. Хочу, чтобы на этот раз не пришлось терять кого-то, потому что я не смогла сделать все правильно — ехать на велосипеде достаточно быстро, или проснуться на несколько минут раньше и убедить человека, которого я люблю, что жизнь стоит того.
— Что ты делаешь? — голос Куинтона пугает меня, и мое сердце ускоряется.
